Сердар

Он думал уже о том, что его день и ночь будет охранять шотландская стража, и тогда ему нечего бояться кинжала правосудия. Вот почему он и решил не идти ни на какие компромиссы.

– Тем не менее выслушай меня, сэр Джон! – снова обратился пандаром. – Будь уверен, что, раз приговор произнесен, он будет исполнен, несмотря ни на какие принятые тобой меры предосторожности. Но это не все. Знай, что ужасное восстание, в котором на этот раз примет участие вся Индия, уже подготовлено, твои войска будут сметены потоком в два или три миллиона людей.

– Благодарю, что предупредили, – отвечал вице-король с язвительным смехом.

– Подожди радоваться, – продолжал мнимый пандаром. – Владычество Англии падет, но сколько крови будет пролито… Хотя все еще можно устроить. Поспособствуй тому, чтобы правительство дало Индии ту же автономию, как и своим колониям в Австралии и Канаде. Добейся того, чтобы оно признало права Наны Сахиба на трон Ауда и чтобы оно объявило всеобщую амнистию. Тогда Индия согласится остаться под покровительством английского знамени. Я обещал раджам Юга и Нане Сахибу сделать тебе это предложение и считаю нужным исполнить свое слово. Если ты согласишься, то спасешь свою жизнь и дашь мир этой несчастной стране, сохранив в то же время для Англии драгоценный бриллиант в ее колониальной короне… Если бы ты знал, кто я, то понял бы, как тяжело мне способствовать добровольному признанию власти английского знамени над землей Брахмы.

– Кто же ты на самом деле? – спросил сэр Джон, чье любопытство возбудили последние слова.

– В данный момент я исполняю обязанности браматмы. Но я не Арджуна, как думали Кишная и ты. Я тот, кого народ называет Сердаром, другом справедливости.

– Фредерик Де-Монморен! Ты Фредерик Де-Монморен? – воскликнул вице-король, с жадным любопытством рассматривая Сердара. – И ты не боишься открывать мне свои планы и свое инкогнито?

– Я могу это сделать, не подвергая опасности ни дело, которое я защищаю, ни себя, сэр Лоренс! Жду твоего последнего слова.

– Я сказал его… Мне нечего больше вам ответить, и вы напрасно будете настаивать…

– Хорошо, – сказал Сердар с плохо скрываемой радостью. – «Древнейший из Трех», приступай к исполнению своей обязанности!

– Сэр Джон Лоренс, – сказал Анандраен, – не хотите ли внести какие-либо замечания?

– Я протестую против всей этой судебной фантасмагории!

– Во имя вечного Сваямбхувы! – начал председатель торжественным голосом. – Во имя высших Духов, парящих над водами, невидимых вождей нашего общества правосудия. Мы, «Три», вдохновленные ясным светом Того, кого зовут Нараяна и который вышел из золотого яйца, мы произносим следующий приговор:

«Сахиб Джон Лоренс, называющий себя господином и генерал-губернатором Индии, во искупление бесчисленных преступлений против человечества, которое он своим существованием оскверняет, приговаривается к смертной казни.

Приговор будет приведен в исполнение кинжалом правосудия в четырнадцатый, считая с сегодняшнего числа, день, о чем позаботится наш браматма.

Мы говорили во имя истины и правосудия!

Приговор наш утвержден!

– Благодарю, – отвечал подсудимый насмешливым голосом, – одиннадцать дней больше, чем вы даете обычно… Постараюсь их как можно лучше использовать.

– Смерть твоя будет сигналом к началу народного движения, которое навсегда изгонит из Индии британского льва. Мы будем готовы к этому только через четырнадцать дней, а потому ты напрасно благодаришь, – отвечал Анандраен.

– По правде, я не уверен, не сплю ли я… И вы вернете мне свободу?

– Сразу же.

– Каков бы ни был мой ответ на ваш приговор?

– Каков бы ни был твой ответ на наш приговор, – как эхо повторил «древнейший из Трех».

– Так вот, откровенность за откровенность. Теперь моя очередь, господа, объяснить вам, что выйдет из этого. Вы будете готовы только через четырнадцать дней, а я уже готов теперь, и, прежде чем наступит завтрашний день, я разошлю телеграммы по всем направлениям и уведомлю губернаторов Бомбея, Мадраса, Лахора, Агры, чтобы они двинули к югу все войска, которыми располагают. Губернатор Бенгалии, заменяющий меня в Калькутте, поступит точно так же. По первому моему приказу губернатор Цейлона переправится через Манарский залив и приведет нам на помощь тридцать тысяч человек. Часа через два все раджи Декана будут арестованы в своих постелях британскими резидентами и отправлены в Трична-поли. Затем, по данной мною же телеграмме, английский посланник в Париже сообщит французскому правительству о поведении авантюриста, которого оно по ошибке назначило губернатором Пондишери.

В дополнение к этим мерам и для окончательного уничтожения логовища вашего общества несколько бочек пороха превратят древний дворец Омра в груду развалин. Я все сказал. Я также говорил во имя истины и правосудия!

К великому удивлению своему, сэр Джон заметил, что эти слова не произвели ожидаемого им действия, а вызвали только насмешливую улыбку у его противников.

– К сожалению, я должен разрушить твои надежды, сэр Джон, – сказал Сердар, – было бы слишком наивно с нашей стороны открыть тебе все планы и дать возможность предпринять против них что-либо.

– Стало быть, ваше обещание свободы – обман!

– Нисколько! Скоро ты спокойно будешь спать в своей постели. Когда же утром ты проснешься, то не отдашь ни одного из перечисленных тобой приказаний.

– Кто помешает этому?

– Никто, но тебе и в голову не придет этой мысли.

– Я ничего не понимаю…

– Еще бы, сэр Джон! Полный честолюбия, озабоченный исключительно личными интересами, ты не нашел времени изучить в Индии любопытные проявления силы факиров и проследить за ходом европейской науки о явлениях гипнотизма, сомнамбулических внушений. Изучение этих явлений перешло теперь из рук шарлатанов в руки истинных людей науки. Хэксли в Англии, Шарко во Франции и Геккель в Германии достигли в этой области поразительных результатов. Остановимся только на одном факте. У пациента, который находится в состоянии внушения, сохраняется сознание собственного «я» и способность говорить о каком угодно предмете со всеми признаками ясного разума, как это ты делаешь теперь, сэр Джон, а между тем у него, незаметно для него самого, заторможено какое-либо чувство или какая-нибудь одна из умственных способностей. Например, его можно заставить взять красное вместо зеленого, заставить перепутать запах гелиотропа с запахом розы, предложить ему какой-нибудь фрукт, назвав его по-другому, и он подтвердит новое название, попробовав фрукт на вкус. С другой стороны, в области чисто интеллектуальной деятельности у него можно отключить память как на все события, так и на те, которые хочет стереть по своему выбору тот, кто проводит внушение. Пока длится внушение, пациент свободно рассуждает о разных фактах, логически связывает мысли и считает, что он вполне владеет собой. Но с того часа, как кончилось внушение, память ничего не сообщает ему о том, что случилось во время этого внушения, и он даже забывает сам факт внушения.

Таким образом, сэр Джон, ты все время находишься под моим влиянием. Я дал возможность свободно действовать твоему уму, но выключил твою память, а потому после пробуждения ты не вспомнишь даже, что выходил ночью из своей комнаты.

Вице-король слушал эти объяснения с недоверчивой улыбкой, не стараясь скрыть этого, и хотел даже отпустить по этому поводу несколько колких замечаний, но Сердар, решивший, что сеанс и так длится слишком долго, пристально взглянул на него и сказал повелительным тоном:

– Спи! Я приказываю тебе!

Эффект был мгновенен. Сэр Джон повиновался без малейшего сопротивления. Застыв в неподвижности, он устремил пристальный взгляд на Сердара, и с этой минуты все его мозговые центры сосредоточились на подчинении своей воли воле гипнотизера.

– Следуй за мной, – продолжал мнимый пандаром, и сэр Джон двинулся за ним как автомат, повторяя все движения его и не спуская с него взгляда.

В тот момент, когда они выходили из зала, Фредерик Де-Монморен обернулся и сказал Трем:

– Созовите всех товарищей! Я скоро вернусь, и мы поговорим о важном деле. Анандраен расскажет, как мы сегодня вечером натолкнулись на Эдварда Кемпуэла, моего племянника, который следил за нами. Кто знает, быть может, он скрывался в Джахаре-Богхе еще в то время, когда мы были там с вождем Велура, и подслушал важный разговор, который мы вели в хижине дорванов… Дело серьезное, и его надо обсудить…

Лучи солнца широким потоком вливались в комнату, когда сэр Лоренс проснулся… Он забыл накануне закрыть жалюзи на окне, и теперь открыл глаза среди ослепительного света.