Сердца и медведь
Шрифт:
Путь назад был более сложным: мы как следует нагрузились. Но предвкушение будущей наживы придавало сил, и в целом настроение было отличным.
Про звезду я старался не думать. Представлял, будто бы мне это приснилось, хотя прекрасно знал, что это не так.
По-хорошему надо бы рассказать обо всём Пашке, и уже совместно решить, что делать с находкой. Но я даже мысленно не готов был ей делиться. Даже с другом. Это было не очень хорошо с моей стороны. Да что там: совсем нехорошо. Но я ничего не мог с собой поделать.
На остановку мы пришли за полчаса до отправления автобуса. Но из-за того,
Звезда эта не давала мне покоя. Хотелось её достать и рассмотреть как следует, но, конечно же, не на людях. Надо было быстрее домой…
Сумку с добычей и рюкзаки мы разгрузили у Пашки. У него была договорённость с ребятами, которые могли помочь всё это дело сбыть.
— Слушай, может, помощь нужна будет? — спросил я, аккуратно засовывая последнюю плату в шкаф в Пашкиной комнате. — Как-то стрёмновато одному… нет?
— Не переживай, — улыбнулся друг, — было бы опасно — я бы не предложил. Но ребята нервные. Им лишние свидетели точно не нужны. Так доверия будет больше.
— Ну ладно… — вздохнул я.
— Как продадим, я наберу тебе, — сказал Пашка, — заедешь за своей долей.
Он подмигнул мне. Я улыбнулся в ответ.
Глава 3
Планы
Пашка позвонил через три дня. К тому моменту я уже начал не на шутку волноваться и уже думал, как бы ненавязчиво начать наводить справки. Но вот звонок и его довольный голос:
— Привет! Ну что, встретимся? — спросил Пашка.
— Встретимся, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и безразлично, — всё штатно?
— Штатно, штатно, — засмеялся Пашка, — подкатывай ко мне во двор, через пару часов.
До Пашкиного двора идти было минут двадцать, и я не знал, куда себя девать оставшееся время. Какое-то время тупил, скроля каланы в «Телеге». Хотел игрушку запустить на компе, но вспомнил, что всё более-менее интересное, что тянул мой старичок, я давно прошёл, а для нового нужен был капитальный апгрейд.
Несмотря на все ухищрения, у дома друга я оказался минут за двадцать до назначенного времени. Ну а вдруг он решит пораньше выйти? Но нет: Пашка будто по часам сверялся. Точно в назначенное время он, довольно щерясь, вышел из своего подъезда. Левым локтем он зажимал свёрток из чёрного пакета.
— Ну привет, бро! — сказал он, протягивая руку.
— Привет, — ответил я, — ну что? Всё норм?
Пашка довольно ухмыльнулся.
— Твоя часть, — сказал он, протягивая пакет. Смотри только, трать осторожнее. Не привлекая внимания. Сам понимаешь, у стен уши есть…
Я взял пакет. Теперь я почувствовал, что внутри были пачки купюр. Сердце забилось быстрее.
— Ого… — прокомментировал я.
— До дома не открывай только!
— Не буду, — пообещал я.
— Ну всё, у меня дела, давай, до связи!
— Подожди! — окликнул я. — Стоп. Ты надолго в делах-то? Может, пройдёмся куда потом? Ну, как домой отнесу?
Пашка с сомнением почесал нос. Странно. Никогда раньше не замечал за
ним такого жеста.— Да мне в Москву завтра надо… а до этого ещё с документами успеть, копии сделать… — сказал он.
— Что за документы? — спросил я с недоумением.
— Да поступать, — пояснил Пашка, — надо подать с заявлением, край завтра. Еле успеваю!
— Стоп… ты куда-то в Московский вуз? С твоим баллом по ЕГЭ? — у меня даже глаза округлились.
— Коммерческое отделение, — небрежно махнул рукой Пашка, — для них нормально прошёл.
— На программиста, как хотел?
— Ага!
— Ладно… — проговорил я растерянно, — удачи тогда…
— Спасибо!
Пашка кивнул и бегом вернулся к своему подъезду.
Вот тебе и раз… значит, не получится вместе в нашем ГВФе учиться, на авиационных техников, как мы хотели…
Домой я почти добежал. Очень уж не терпелось развернуть пакет и глянуть на содержимое. Слишком увесистым он был. «Не обольщайся, — одёргивал я себя, — может, там просто купюры мелкие? Для безопасности?»
Купюры оказались средними, по пятьсот рублей. Четыре «котлеты», или двести тысяч. Честно признаться — я ещё никогда в жизни не держал в руках столько налом разом. За такие деньги можно ещё одну «Калину» купить!
Усилием воли я заставил себя успокоиться. Аккуратно пересчитал деньги, разорвав упаковки на пачках купюр. Так и есть: двести тысяч. Потом начал прикидывать, как бы с ними поступить. Тысяч двадцать уйдёт на ремонт. Половину надо отдать матери. Я давно для себя условился: как начну зарабатывать — половину буду ей отдавать, на её усмотрение. Это было справедливо, учитывая, сколько она горбатилась в одиночку для того, чтобы меня поднимать. Значит, остаётся восемьдесят тысяч. Много, конечно — но уже не так много, как в самом начале подсчёта.
Допустим, тысяч на десять можно съездить на фестиваль, и особо ни в чём себе там не отказывать: если надо будет девчонку пивом или коктейлем угостить — то пожалуйста. От самой мысли, что теперь я могу это сделать, немного засосало под ложечкой. Я поймал себя на том, что улыбаюсь.
Ещё семьдесят тысяч. По-хорошему отложить бы их на осень и начало учёбы. Там тяжело будет — подработки искать, туда-сюда… деньги будут совсем не лишними. А что, если куда-нибудь на юг съездить? Давно мечтал на море побывать! То есть, я был, конечно, на море уже — мы ездили в Адлер как-то летом, когда отец был жив. Но мне было лет пять; воспоминания осталось сумбурные и отрывочные — людная набережная, забитый людьми пляж, восторг от ныряния, брызги… ругань родителей, когда отец в очередной раз перебрал…
Я вздохнул и потряс головой. Нет, у меня должна быть своя собственная морская история. Пускай даже обойдётся это тысяч в сорок. Да, так и сделаю: на сорок тысяч отдохну на море, и ещё сорок отложу.
Можно ещё Пашку с собой позвать, когда он со своими делами разберётся. Кстати, мы же можем ещё раз сходить в то место! Там ведь дофига осталось… и на машине влезет намного больше! Конечно, на «Калине» непосредственно к объекту не подъедешь — но за день можно несколько рейсов сделать!
Почему я только сейчас об этом подумал? Мозги совсем на радостях отшибло! Ладно. Надо дать Пашке время решить вопросы с поступлением, потом обговорим, что и как.