Сердце ангела

Став сотрудником одного весьма хитрого отдела чрезвычайно ответственного учреждения, Игорь вскоре проявил себя инициативным, находчивым, бесстрашным и удачливым специалистом, будто уже прошел в каком-то прежнем воплощении школу неуловимого агента 007. Он с наслаждением ходил по лезвию ножа, заигрывая с опасностью и проявляя редкую артистичность. В отчетах, поступавших к шефу Лесникова, говорилось то о "лице кавказской национальности", внедрившемся в люберецкую группировку, то а сахалинском барыге, сверкающем золотыми фиксами и перлами тюремной фени. Приходилось ему быть придурковатым иностранцем-геем, прибывшим в Москву с концертами, и многодетным неимущим "коммунякой", митингующим у памятника Ильичу. Он выкладывался на полную катушку, растрачивая нервные клетки, недюжинную энергию и мозговое вещество, рисковал жизнью, но не за деньги и не за идею. Как и прежде, когда мальчишкой засматривался фильмами о Бонде, или сотрудничая в КГБ, Игорь был далек от коммунистического фанатизма или карьерной страсти. Им владели другие порывы. Он точно знал, на какой стороне сражается, и принципиально не был способен на предательство, потому что именно неподкупность, непреклонность, внутренний максимализм составляли основные правила его игры. Той большой игры, которая стала смыслом его жизни, главным законом личного морального кодекса.

– Придуманные Дюма мушкетеры стали идеалом мужской доблести, рыцарской чести. А за что они. в сущности, сражались? За какие такие идеалы, почему?
– раздумчиво вопрошал Игорь свою деловую супругу. Когда они поженились, деятельная, бесцеремонная Лина казалась ему носительницей некой житейской мудрости.

– Да просто потому, что королева - симпатичная. А Ришелье - противный, - Лина взъерошила волосы мужа.
– Сказочный инфантилизм! Ты у меня останешься романтиком до полного облысения. Будешь мушкетерствовать за гроши, потому что убежден - истинное геройство всегда бескорыстно.

– Естественно! Вспомнили бы об этих Атосах и Д'Артаньянах через века, если бы они приценивались к вознаграждению, смекая, кто больше заплатит за подвиг. Нет, Лина, геройство - это призвание. Им не торгуют.

– Отдельно взятые, совсем заблудшие чудаки, предпочитающие шиковать на заработки не слишком щепетильной супруги, - рот Лины скривился. Она уже предчувствовала, что её сражение с наивным романтизмом мужа окажется проигранным.

Участие в опеке прибывающей в Москву красотки выпало Лесникову в качестве поощрения. Он ещё не залечил травму ноги, полученную в крутой разборке, а в списках бандитской группировки числился мертвым. Ему следовало на время исчезнуть из теневых кругов, где под кличкой Сизый Игорь исполнял роль гастролера-киллера.

– Считай задание поощрительным призом. Хорошо поработал, получил серьезное ранение... Но ведь на Канары не попросишься?
– насмешливо прищурился шеф Игоря Владимир Иванович Колчин.

– А надолго вы меня из боевых рядов списали, шеф? Может, действительно, по свету прогуляться? Там ведь тоже дел много, намекнул Игорь на планы Колчина внедрить Лесникова в мафиозную структуру, действующую на территории Европы.

– Шаг за шагом. Пока мы тут с ребятами подготовим для тебя выезд, расслабься, повеселись. Девчушка хорошенькая, джентльмен, который её пасет, по имени Хью Брант, - хитер и подозрителен. Из старой школы пройдох, будет держать тебя за стукача. Уж ты не разочаруй старика - сболтни лишнего, пусть хвастается, что "расколол" русского гебешника. Им ещё сто лет комитетчики будут за каждым кустом мерещиться.

– Хм... Увлекательнейшая ситуация!
– поморщился Игорь.
– А что там на самом деле вокруг этой крошки заварилось?

– Чисто! Обычная подстраховка. Личная и как бы неофициальная просьба мэра - присмотреть, очаровать. Я бы и сам не прочь, да супруга ревнивая.

– Мне в этом смысле терять нечего. То есть, господину Бортнику, я полагаю.
– Игорь назвал имя одного из своих персонажей, которых "выводил в свет" в зависимости от ситуации, вроде райкинских масок.
– Давно его не "прогуливал", думаю, пора вернуть мужичка из длительной зарубежной поездки ради такого дела.

– Вот и отлично. Девушка ведь тоже свободна. Глядишь, и свадьбу сыграем, - подмигнул шеф.

– Мы заранее обговорили твое присутствие с менеджером Джордан, этим самым Брантом, и с конторой Симакова, которая, естественно, будет неусыпно охранять гостью. Дама, естественно, имеет собственных секьюрити в составе двух человек, мужского и женского пола. Семейный бизнес! Это у них теперь модно - натаскивать баб, как сторожевых псов. Парочка, конечно, станет путаться под ногами изо всех сил. Что, не сомневаюсь, несколько развлечет тебя.

– Ладно, неделю потерплю, - не поддержал шутливый тон недовольный заданием Игорь и настороженно взглянул на шефа.
– Личная просьба мэра? Интересно...

Колчин выразительно пожал плечами. Давняя привычка существовать в окружении "жучков" и стукачей выработала особую систему мимики и жестикуляции. Мужчины без слов поняли друг друга и распрощались с крепким рукопожатием. Только совсем наивные да новички доверяли толстым стенам неприглядного дома в Лиховом переулке с запыленной вывеской "Курсы повышения квалификации работников кондитерского производства", где обосновалась "фирма" Колчина. Кроме того, обоим было ясно, что просьбы хозяина города в их департамент зря не поступают. А значит, трепаться и расслабляться не стоит.

Семиметровый "линкольн" цвета "белая ночь" в сопровождении эскорта автомобилей с синими мигалками мчался по главной улице столицы.

По обе стороны от гостьи восседали Бренда и Дак, выполнявшие обязанности личной охраны. Сзади, рядом с русским сопровождающим, расположился Хью. Вита рассмеялась, когда ставший чрезвычайно осторожным на московской земле Брант предложил такой порядок размещения в машине. Ее стерегли, как золотой запас национального банка, а сопровождающие проезд "линкольна" полицейские автомобили как бы свидетельствовали о реальном нападении.

– Стоило перелетать океан, чтобы почувствовать себя пятифунтовым золотым слитком, - шепнула Вита менеджеру.
– Странно, что меня не погрузили в инкассаторский фургон.

– Ценности мирового значения всегда перевозили с подобными предосторожностями. "Джоконда", к примеру, путешествует в стальном сейфе, как и виолончель Ростроповича... Наши президенты имели печальный опыт прогулок в открытых автомобилях.
– Хью поморщился, вспомнив известные кадры кинохроники техасской трагедии - Жаклин Кеннеди в розовом костюме, забрызганном кровью мужа.
– Ты ознакомилась со статистикой российской преступности. Я лично чувствовал бы себя спокойней в инкассаторском фургоне.
– Брант откинулся на мягкую спинку, изобразив усталую дрему и предоставив полную свободу слова русскому гиду.

Глава 2.

Зимняя Тверская за дымчатыми окнами не потрясла Виту. Сумрачно, безалаберно, у тротуаров смачно чавкает замешанная на снегу грязь, старые, вроде как заброшенные, дома соседствуют с зеркальными громадами новостроек. А в переулки, разбегающиеся по обе стороны, заглядывать страшно. Но из рассказа гида выяснилось, что российская столица замечательно преобразилась в последние годы, украсив себя витринами отсутствовавших здесь ранее магазинов. Знавшая об экономических бедствиях Советского Союза, Вита только теперь реально осознала, какое страшное лихолетье пережили здешние женщины.

– Не понимаю, во что же одевались москвички? Ведь вы сказали, что зарубежные фирмы и дома моды появились в Москве только после перестройки. Разве в России так сильна собственная индустрия моды?
– Задала вопросы Вита, не оборачиваясь к сидящему сзади гиду-переводчику.

– Наши женщины часто шили для себя сами. И, поверьте, выглядели совсем неплохо, - спокойно заметил переводчик, но Вите померещилось в его тоне осуждение нарочитой невзрачности её туалета. И ещё она подумала, откуда этот русский чиновник заполучил произношение, свойственное американской столичной элите.