Сердце Атлантиды

– Смотри, – показал тот.

Квинн взглянула и увидела самое невероятное зрелище. Атлантида поднималась. Движение воды вне купола, вид кита, которого они миновали, а потом и стайки освещённых рыб вне всяких сомнений доказывали, что Атлантида действительно всплывает.

Раздались громкие аплодисменты, и все принялись обниматься и смеяться.

Квинн же была слишком практична и настроена гораздо более скептически.

– Выдержит ли поврежденный купол перепад давления при подъеме, или всех жителей нашего континента ждёт кессонная болезнь?

Аларик улыбнулся, и это была настоящая улыбка, подарок для сердца мятежницы.

– Я точно не знаю, что означает эта «кессонная болезнь», но силы трезубца более чем достаточно, чтобы завершить подъём. Остальным можно теперь расслабиться.

Квинн обхватила Аларика и поцеловала прямо на ступеньках храма, перед лицом богов и всех остальных.

– Мы сделали это, – сказала она. – Мы правда это сделали!

– Я бы не справился без тебя, – ответил жрец, и его слова стали ещё одним подарком, самым лучшим.

– Сколько времени это займёт? Мы должны чем-то помочь?

Аларик улыбнулся.

– Ты достаточно сделала, моя неугомонная. Пройдёт, по крайней мере, десять часов, прежде чем мы достигнем поверхности. Прямо сейчас я предлагаю найти что-нибудь поесть и отдохнуть.

– И принять душ, – добавила она.

Атлантиец застонал.

– Не думаю, что переживу ещё одно твое купание, мечтая под дверью душа.

Квинн улыбнулась.

– А кто сказал, что ты должен мечтать?

Они наперегонки бросились в его комнаты.

Глава 29

Аларик с грохотом захлопнул дверь в свои покои и запечатал их самым мощным из известных ему заклинаний. Сюда никто не войдёт. Подумав ещё секунду, он добавил звуконепроницаемость.

По дороге в ванную Квинн скинула одолженные рубашку и брюки, развернулась и улыбнулась Аларику, оставшись лишь в полосках кружева, прикрывающих стратегически важные места. Он чуть не проглотил язык.

Она прикусила губу и ухмыльнулась.

– Не ожидал, что я ношу девчачье белье?

Атлантиец не смог ответить, поскольку и мозг, и голосовые связки отказались работать. По правде говоря, отказало всё тело, поскольку он буквально застыл на месте (или же ему так показалось), пока брюки не стали тесны в промежности.

Ах вот как.

Квинн вновь прикусила губу.

– Мы, правда, собираемся это сделать? Вспомни о старейшинах.

– Плевать на старейшин! – прорычал Аларик, и она рассмеялась. – Я подал в отставку с поста верховного жреца. Если отказ от безбрачия означает отказ от магии, я поплачу над ней долю секунды, а затем вновь зацелую каждую клеточку твоего тела.

Она улыбалась, но всё ещё не двигалась.

– А что ты станешь делать, если перестанешь быть магическим воином?

– Начну выращивать павлинов и розы в дворцовых садах, – ответил он, пытаясь шутить и заставляя себя стоять на месте, когда всё его существо требовало броситься через комнату. – Я всегда считал, что мне пойдет широкополая шляпа с обвисшими краями.

– Надеюсь, это единственное, что у тебя обвиснет, – сказала Квинн, расстегнула лифчик, бросила его на пол и тут же выбралась из кружевных трусиков.

Аларик потерял способность сосредоточиться на чём бы то ни было и последовал за любимой в ванную комнату, раздеваясь на ходу.

Квинн встала под душ, нажала на кнопки, и облака пара наполнили помещение.

– Какой замечательный душ. Надеюсь, ты об этом знаешь.

Слова. Будучи обнажённой, она ещё что-то произносила. Квинн обладала невероятным телом. Маленькие крепкие грудки. Аппетитная попка.

– Хочу. Надо. Сейчас, – выдавил Аларик.

Квинн взяла его за руку и втянула под душ.

– Ладно, Тарзан. Я тоже тебя хочу.

Прежде чем её поцеловать, атлантиец признался в страшном:

– Квинн, долго мне не выдержать. У меня давно никого не было.

Она рассмеялась и обняла его, так что Аларик чувствовал лишь великолепие её тела рядом со своим. И это не мираж, не иллюзия и не фантазия, сотворённая его одиноким разумом в долгой тёмной ночи. Она действительно была в его объятиях.

Квинн.

Их тела соприкасались, и в этом ощущении было и чудо, и обещание, и благословение. Кожа к коже, сердце к сердцу. Аларик хотел и нуждался в ней, но в этот момент простое прикосновение её шелковистой кожи успокаивало чудовище, которым он стал, думая, что потерял Квинн.

Он гладил её руки, спину, мягкий изгиб бедра, целуя нежную щеку и изящную шею и прижимая теснее к себе. Квинн запустила руки в волосы жреца, оторвала его голову от своего плеча, чтобы поцеловать, и он наклонился, чтобы встретить её губы. Аларик направил язык в её рот, как хотел погрузиться своей плотью в её тело, с трудом сохраняя самообладание. Квинн судорожно вздохнула, и слабый прерывистый звук воспламенил атлантийца до безумия.

Самообладание разбилось вдребезги, и все преграды исчезли. Аларик опустил голову к её безупречной, совершенной груди и втянул губами розовый сосок. Квинн вскрикнула, и жрец испытал неистовую радость – скорее триумф – оттого, что эта исключительная женщина тоже его хочет, и всё в его мире абсолютно правильно.

Он поднял её и усадил очаровательной попкой на окружающий душ бортик, который явно строился с учетом Квинн, поскольку она очутилась как раз на нужной высоте, чтобы Аларик наклонился и принялся посасывать другую её грудь. С безупречной ясностью он подумал, что ничто в жизни не может быть лучше этого, но Квинн, не прекращая целоваться, взяла его руку и опустила между своих ног.

Когда она застонала, он чуть не кончил на месте.

– Квинн, я больше не могу ждать.

Её смех превратился в судорожный вздох, пока его пальцы изучали секреты её тела.

– А кто от тебя этого хочет?

***

Квинн подумала, что стоит подтолкнуть события, поскольку Аларик явно пытался двигаться медленно и доставить удовольствие ей, но он стоял обнажённый в заполненном паром душе, и крепких мускулов его плеч, груди, ног и всего тела хватало, чтобы любая женщина потеряла разум и молила об удовлетворении.

Все нервные окончания покалывало. Её соски разогрелись и распухли от его поцелуев, а тело пульсировало от желания, сконцентрировавшегося между ног. Удивление, облегчение и триумф сложились в пьянящую смесь, и Квинн показалось, что сердце может выскочить из груди. Она любила его, этого безумного храброго воина. Но сейчас ей требовалось, чтобы он немедленно оказался глубоко внутри, иначе она взорвётся. Квинн постеснялась сказать об этом и решила продемонстрировать.