Сердце дикарки

Алекса была разочарована. Да нет, разочарована – очень слабое слово. Ей хотелось расплакаться, разрыдаться в голос. Она готова была положить к его ногам сердце, но он больше интересовался рыбной ловлей, а не этим пустяком. Будь он проклят, он заставил ее почувствовать, что она столь же обольстительна, как бараний бок. С изорванной в мелкие клочки гордостью Алекса села и привела в порядок одежду, разъяренная тем, что он разжег огонь, но не позаботился потушить его любовной лаской.

Бормоча себе под нос, Кин снова взял свою удочку и начал ждать. У него была одна поклевка, но рыбе, видно, не понравилась наживка и она отправилась кормиться к другой. Возможно, к крючку Алексы.

– Ну, довольно. Я собираюсь найти что-нибудь более привлекательное, чтобы заманить мою выигрышную рыбу. Может, рак заострит ее аппетит.

Алекса закатила глаза к небу, когда Кин поднялся с земли и побрел к огромной упавшей ветви, торчащей над водой. Если он не будет осторожен, то перенапряжется и его рана снова откроется.

– Я достану проклятую наживку, – заявила она. – И не возражай.

В обычном состоянии Кин обязательно бы запротестовал, но тут решил сохранить свои силы для предстоящего вечера, того, который собирался тщательно подготовить. На этот раз и он не заснет, пока Алекса не отправится.

– Если память меня не обманывает, здесь должно быть полно раков для наживки. Их хватит на весь день. Только берегись змей, – предупредил он. – Они тоже неравнодушны к этому месту.

Алекса опустила руку и стала ловить в воде раков, стараясь нащупать наживку, которая позволит Кину выиграть состязание. «Почему я это делаю? – спрашивала она себя. – Почему я должна помогать ему выиграть?»

– Господи! Великий Боже! – заорал Кин, когда Алекса вытянулась, чтобы подхватить в пригоршню рака.

Его громовой голос напугал ее. Алекса поскользнулась, закричала и свалилась прямо в рачье стойбище. Все его рассвирепевшие обитатели устремились к ней в попытке побольнее цапнуть клешнями. Выкарабкавшись, Алекса увидела, что Кин схватил ее удочку и волок самую крупную за сегодняшний день рыбину. И тут она взорвалась!

– Будь ты проклят! Убери лапы от моей удочки! Это моя рыба! – завопила она, взбешенная тем, что сначала по его милости промокла насквозь, а теперь он еще стащил ее победный улов!

Кин тем временем подтянул огромную рыбу к берегу. Там она выпрыгнула из воды и снова тяжело плюхнулась обратно, упрямо отказываясь стать уловом.

– Она пока еще ничья, – заявил Кин.

Алекса крутилась вокруг, брызгая по сторонам водой и илом. Она негодующе наблюдала, как он уперся и выдернул сома на берег. Большущая рыбина затрепыхалась на траве.

– Вот теперь это моя рыба, – возвестил Кин с победной, сияющей как солнце улыбкой.

Алекса яростно уставилась на сома, который был вдвое больше, чем ее самый крупный.

– Ты поймал ее на мою удочку, используя мою наживку, которая, кстати, по твоему собственному заявлению, была недостаточно хороша для тебя. – Алекса выплевывала слова, как перекипевший чайник – пар из носика. – Все это значит, что это мой улов.

– Но поймал ее я, – отпарировал Кин. Потом посмотрел на Алексу и фыркнул, заметив, что с нее течет вода.

– На мою удочку, – раздраженно напомнила она.

– Начнем с того, что они обе – мои, – напомнил Кин, стирая грязное пятно с ее возмущенного лица. – Я только одолжил тебе одну из них.

Алекса от ярости начала даже заикаться:

– Н-н-но… я…

– Ты бы возражала, если бы я вытащил его из воды голыми руками или острогой, на индейский манер? – поинтересовался он, поднимая одну бровь и явно бросая ей вызов. – Метод же нами не обговаривался. Важно, кто именно поймал самую большую рыбу, и это я, мадам. Доказательство лежит вон там.

– Но это нечестно! – горько пожаловалась Алекса. – Я не разрешала тебе пользоваться моей удочкой, пока добываю для тебя же наживку. – Она глянула вниз, увидела, что все еще держит мертвой хваткой рака, и запустила им в Кина. – Забирай свою наживку! Желаю неудачи!

Кин спокойно отцепил рака от воротника и швырнул его обратно в озеро.

– Мы не устанавливали никаких правил по поводу того, кто чьи удочки может трогать. И на чью наживку поймана рыба – совершенно не важно. Единственное, что имеет значение, – кто был на другом конце удочки и вытащил улов на берег! – заявил он.

Насмешливая улыбка, которая победно играла на его губах, окончательно привела Алексу в бешенство. Ох, у нее прямо руки чесались навешать ему как следует. Как, интересно, будет он выглядеть с размазанным по щекам носом? Проклятие! Он обманул ее, грязно обманул, и она не собиралась оставлять это просто так, без всяких возражений. Выполнять целый день все его капризы? Да он будет просто счастлив потребовать чего-нибудь такого, что… Алекса даже думать не хотела, чего он может пожелать. Мужчина может быть очень требовательным, когда на руках все козыри.

– Ты повел себя просто бессовестно. Выиграл бесчестным способом. Я отказываюсь признавать тебя победителем. – Алекса разразилась словами протеста. Она уперлась руками в промокшие бока и посмотрела с такой яростью, что напугала бы любого, но Кин был не из робких и отразил ее атаку ослепительной улыбкой.

– Никогда не думал, что ты совсем не умеешь проигрывать, – едко усмехнулся он, собирая рыбу и направляясь к коляске. – Я-то думал о тебе лучше, Алекса. Но сегодня ты показала свое истинное лицо.

– Ну и черт с тобой и твоей проклятой рыбой. Она не стоит того, чтобы портить наш пикник, – пробормотала она, бредя за ним.

Кин резко остановился, и Алекса наткнулась на его спину. Он немедленно повернулся и еще раз насмешливо улыбнулся ей.

– Ты совершенно права, моя дорогая. – Кин передал ей рыбу и указал на коляску. – Ничего хорошего не выйдет, если ты будешь продолжать дуться из-за своего проигрыша. А теперь отвези меня домой. Это будет твое первое задание.

Алекса с озорной улыбкой на губах наблюдала, как Кин величественно зашагал к экипажу. Ага, значит, вот как это будет? Ну что ж, прекрасно, она готова подыграть, но он еще задумается, кто же все-таки проиграл, а кто выиграл.

– Ваша карета ожидает вас, сэр., Алекса шаркнула ногой и поднялась в коляску. Она взяла вожжи и, прежде чем Кин успел усесться рядом с ней на подушки, послала лошадь рысью. Кин издал звук потревоженного петуха на насесте. Он повалился на сиденье и злобно посмотрел на своего ухмыляющегося кучера.

– Попридержи-ка клячу, пока не вывалила меня на землю! – прорычал он.

– Неужели вас сильно трясет, ваше высочество? – промурлыкала Алекса сладеньким голоском. Заметив на дороге большой ухаб, она неожиданно устремила лошадь направо и озорно хихикнула, когда Кина подбросило на сиденье. Он тяжело приземлился обратно и снова зарычал.