Сердце Фатимы

– Приветствую вас, Махмуд ибн Субуктакин, благородный правитель и покровитель всех правоверных Газны. Да благословит вас Аллах и да пошлет вам много лет счастливой жизни! – Малек поклонился еще ниже. – Благодарю за дарованную вами милость принять вашего верного слугу Малека аль-Саида ибн Тарика и в знак глубочайшего почтения позвольте вручить вам подарок моего отца, вашего преданнейшего слуги.

Малек развернул перед эмиром ковер невиданной красоты.

– Великолепный подарок, Малек аль-Саид. Передай отцу мою благодарность. Да благословит его Аллах! – Узкие губы Субуктакина вытянулись в безрадостную улыбку. – Ты, я вижу, пришел не один?

Малек выпрямился и тоже улыбнулся. Беатриче почтительно поклонилась, так что ее лоб почти коснулся пола.

– Да, мой господин и покровитель всех правоверных Газны, я привел с собой друга. Это Саддин аль-Асим ибн Асим, высокочтимый друг нашего семейства. Он прибыл издалека, чтобы предложить вам свои услуги в качестве врача.

– Ты хорошо сказал, Малек аль-Саид, но пусть гость сам расскажет о себе, – проговорил эмир, обращаясь к Беатриче. – Поднимись и посмотри на меня, я хочу видеть твое лицо.

«И мою душу», – добавила про себя Беатриче. Сердце бешено стучало. Подняв голову, она посмотрела на эмира.

Он долго и молча разглядывал ее. Его глаза, казалось, пронизывали ее насквозь, словно на нее направили противотуманный прожектор спасательного судна, причем в условиях плохой видимости и в ночное время. В голове стучала одна мысль: только бы не вскрылся ее обман.

– У тебя голубые глаза, – проговорил наконец Субуктакин. Можно подумать, он совершил открытие, увидев цвет ее глаз.

– Да, повелитель, – ответила Беатриче, склонив голову. Надо выдержать этот экзамен, чего бы ей это ни стоило. Ради Мишель. – Эти глаза я унаследовал от моего деда.

Еще одна ложь. Субуктакин повел бровью.

– Ты чужестранец? У тебя странный акцент, – продолжал он. – Откуда ты родом?

– Моя родина – Гранада, повелитель. Два дня назад я прибыл в Газну с караваном.

– О, гость из Эль-Андалуса? Что заставило тебя совершить такой долгий путь?

Разве Малек не объяснил ему? Зачем эмир играет с ней в кошки-мышки? Неужто ее раскусил? Беатриче собрала в кулак всю свою волю.

– Наши семьи, мою и Махмуда, связывают тесные многолетние узы. В каждом письме, повелитель, он воспевал вашу мудрость и доброту, восхищаясь тем, что вы собрали при дворе именитых ученых. Поэтому, завершив свое обучение, я прибыл в Газну, чтобы предложить вам свои услуги.

Малек слегка подтолкнул ее, кивнув на ковер. Держа его под мышкой, она от волнения совсем о нем забыла. Похоже, наступил самый подходящий момент для вручения подарка, который должен был расположить к себе эмира.

– В знак высочайшего почтения и преклонения перед вашим величием и мудростью, позвольте преподнести вам сей дар.

Развернув ковер, она обомлела. По размеру он был не больше обычной циновки для вытирания ног. Ничего прекраснее и изысканнее она не видела в своей жизни. Маленький коврик был соткан не из шерсти, а из шелка, переливающегося изысканным блеском в свете многочисленных масляных ламп. Великолепный узор ковра радовал глаз чистыми яркими цветами. Сколько там узелков, подсчитать было невозможно. Беатриче подумала, что он мог стоить целое состояние. Субуктакин, поднявшись с трона, приблизился к ковру и потрогал его. Его лицо расплылось в улыбке. Вероятно, он уже видел себя на этом шедевре преклонившим колена и молящимся в сторону Мекки.

Субуктакин вернулся на трон. И хотя он по-прежнему задумчиво морщил лоб, лицо его подобрело.

– Ты врач?

– Да, господин. Я обучался на врача в университете Кордобы.

– Повтори еще раз свое имя.

– Саддин аль-Асим ибн Асим, повелитель, – отвечала Беатриче, мысленно извиняясь перед Саддином за то, что присвоила себе его имя. Ничего более подходящего ей в голову не пришло. Сначала она хотела взять имя Али аль-Хусейна ибн Абдаллы ибн Сины, но, вспомнив, что в это время он мог быть еще жив и даже известен при дворе эмира, сразу же отказалась от этой идеи.

– Саддин аль-Асим из Эль-Андалуса, при моем дворе достаточно врачей, и я не вижу особой надобности в твоих услугах.

Беатриче едва сдержала улыбку, испытав явное облегчение. Начался обычный разговор наемного работника с работодателем, так хорошо знакомый ей. Когда-то доктор Майнхофер задавал ей подобные вопросы. Ей тогда пришлось собрать все свое самообладание, и в результате она получила место в хирургическом отделении.

– Всемилостивейший Аллах послал мне превосходных учителей и наградил способностями, – произнесла она, пытаясь вспомнить все, что ей было известно об эмире Газны. – С самой ранней молодости я изучал медицину и посвятил ей всю жизнь. Служить при вашем дворе, продолжить свои научные занятия в Газне на благо правоверным – моя сокровенная мечта и смысл жизни.

Беатриче поклонилась, надеясь, что не переборщила в красноречии.

– Если ты так же хорошо лечишь, как говоришь, Саддин аль-Асим, то можешь оказаться настоящей находкой для Газны. – По его лицу промелькнула едва заметная улыбка. – Ну что же, разрешаю показать, на что ты способен. Даю тебе месяц. Если твоя работа придется мне по душе, ты будешь принят при дворе. А если нет – то я уж позабочусь о том, чтобы отправить тебя с первым же караваном, который держит путь в твои края.

– Слушаюсь, господин, – ответила Беатриче, низко кланяясь. Малек молодец, все правильно рассчитал. Месяца ей вполне хватит, чтобы разузнать все о Мишель. Если же она не управится в отведенный срок – продолжит поиски в другом месте. – Благодарю вас за оказанную честь послужить вам.

– Сразу же обратись к моему писцу, Саддин аль-Асим, пусть отведет тебя к Абу Рейхану Мухамаду ибн Ахмаду аль Бируни. Он посвятит тебя во все премудрости нашего двора и даст задание.

– Благодарю, повелитель, за вашу доброту и…

– Закончим на этом, – бесцеремонно перебил ее Субуктакин. – У меня еще много дел. Правоверные ожидают, чтобы я выслушал и их.

Малек и Беатриче низко поклонились и попятились к двери.

– Вот видишь, все замечательно устроилось, – сказал он. – Ты стала придворным врачом эмира.

Беатриче улыбнулась. Она заметила, что присутствующих стало еще больше. Они передвигались по залу с напряженными бледными лицами. На душе Беатриче было свободно и легко. Так, наверное, чувствовали себя астронавты, впервые высадившиеся на Луне. Ее взгляд снова упал на гонца. Он по-прежнему лежал в углу и крепко спал. Беатриче поняла, что этот человек послужил ей знакам. Знаком того, что надо быть всегда начеку, ни при каких обстоятельствах не теряя головы.