Сердце крейсера.

Он ведь тоже живой.

Если кто-то думает, что космический корабль – это мертвый набор пустых железяк, он сильно ошибается. У корабля есть своя душа, сердце, разум, он такой же живой, как и любой человек. Только люди могут разговаривать, а корабль…

Он тоже может. Но поймет его далеко не каждый. Может быть, только она и понимает. Но об этом нужно молчать. Чем меньше людей знают о ее способностях, тем лучше.

Аврора приходила на дежурство, садилась в кресло, клала руки на консоль – и улетала.

Ее уже не было.

Был громадный корабль.

Почти живой организм. Уютный, спокойный, серьезный и собранный.

Аврора чувствовала его весь. Целиком.

Руки – катера, сердце – машинное отделение, крылья – дюзы… по проводам-нервам бежали импульсы, передавая ее волю… позволяя убогим протоплазменным существам передвигаться по космосу…

Смешные люди…

Странные люди.

А впрочем, какая разница?

Авроре был важен корабль и космос. Им – корабль и карьера. Так что общий язык найти можно.

Спустя три стандарт-месяца.

– Тэр Верет?

– А я уж думал, ты мне никогда не позвонишь…

– Я и не хотел. Думал, подсунули подарочек…

– Это ты про Аврору, что ли?

– Ага.

– Ну и как? Поумнел?

Тэр Алексис Верет смотрел на своего бывшего выпускника с улыбкой. Даже дослужившись до капитана корабля и получив полковника, Майкл Доннели оставался для него просто курсантом Доннели.

– Поумнел. Поблагодарить вот хотел…

– Благодарность – в жидком виде, – ухмыльнулся Алексис.

Майкл тоже ухмыльнулся:

– Вот прибудем с учений…

– Опять?

– Да у нас Висен-младший уже вконец озверел. Гоняет и гоняет…

– Хочется мальчику поиграть?

– Хочется… вот и гоняемся с одного края галактики на другой…

– Терпите.

– Да так он в принципе не дурак, даже вроде талантливый…

– В отца?

– Есть немного.

Мужчины обменялись понимающими ухмылками.

Никакими талантами Висен-старший не обладал. Если не считать таковыми снобизм и кучу связей. А младший… ну бог с ним, пока войны вроде не предвидится – вреда тоже не будет.

– Ну, освоилась там девочка?

– Не то слово. Знаешь, что пилоты, что навигаторы ее оценили. Техники ее вообще нежно любят. А там, где дело касается неполадок, любых, она просто гений. Корабельный диагност.

– Это у нее тоже есть. У нас в академии ее так и приловчились использовать. Давали все корабли подряд – и спрашивали мнение. Она честно и выдавала, что где барахлит. Я, конечно, народу разгон дал, но многое это не изменило.

– Ну и здесь то же самое. Она уже раз пять с техниками поругалась по поводу шестой маневровой дюзы… не отцепилась, пока по ее не сделали, зато потом заценили. Ни одного нарекания, работает, как с конвейера…

– Цени. Кстати, действительно лучшая выпускница за последние лет тридцать. Если не больше. От сердца оторвал.

– То-то вы так просили, чтобы я за ней присмотрел…

– Оно тебе надо, трупы на борту?

– Трупы?

После демонстрации короткой видеозаписи (да-да, той самой, из душевой) полковник только присвистнул.

– Молодец девочка…

– Еще какая молодец. И учти – она потом прошла нехилую подготовку по рукопашному бою, так что голову оторвать может любому.

– Учту. Но у нас к ней никто особо не пристает. Видят, что девушке это все параллельно…

– Тем лучше. Но ты ее все равно береги. Девчонка – талант. И не только как навигатор.

– А что еще?

– Штурманом ты ее можешь пустить в любой момент. Пилот она вообще от Космоса.

– Она пару раз просилась полетать…

– Ну и пусти, жалко тебе, что ли?

– Я и не запрещал. За девочку вам огромная благодарность.

– Береги ее…

Закончив разговор, тэр Алексис Верет несколько минут смотрел на терминал.

Что-то ему не нравилось. Но что? Или это просто было предчувствие?

Он сам бы не смог сказать. Но оно было…

Авроре нравилась ее жизнь. И учения вовсе не раздражали. Подумаешь – посчитать курс и проложить трассу. Это несложно. Даже если приходится рассчитывать что-то новое каждые три дня.

Кому-то трудно, но ведь не ей. Девушку раздражало только то, что не получалось почаще общаться с матерью. И с Роном тоже.

Рон, хоть и служил на флоте, но был приписан к другой эскадре. Так что пересекались они крайне редко.

На корабле у нее тоже друзей не появлялось.

Оставались звезды и сети.

Девушке хватало.

Но по своим близким она иногда скучала. В такие моменты она и просилась полетать.

Полковник распорядился выделять ей истребитель, и девушка успокоилась.

Очень скоро о ее способностях – о том, что она могла разобраться с любой проблемой, любой неполадкой, любой технической и электронной гадостью, – узнали по эскадре и стали потихоньку вызывать девушку на особо сложные случаи.

Майкл не возражал.

Девочка набирается опыта. Он сам получает «должников» – своего рода «ты – мне, я – тебе», корабли летают – что еще надо?

Проблемы начались на учениях. Как всегда, чисто случайно.

– Что значит – не работает?!! – Интаро Висен был в бешенстве.

А вы бы не были?

Прибываете вы на учения, собираетесь отдавать команды, а – никак.

Связь у вас не работает. Вообще. Корабль просто не видит флагманский терминал. То есть адмиральский – адмирал и есть капитан флагмана. И техники бьются уже около девяти часов, пытаясь найти неполадку. А не получается.

Можешь грозить, ругаться, беситься – все бесполезно.

План учений срывается, можно сказать, накрывается тем самым местом…

– Можете передать техникам, что, если через три часа мой терминал не будет работать, я их просто отдам под трибунал. Ясно?!

Всем было ясно.

Поэтому начальник техотдела достал из кармана личный коммуникатор. И набрал номер своего коллеги на «Летящем сквозь бурю».

– Том, выручай.

– Чего тебе?

– Ты хвалился, у тебя какая-то девица есть, чуть ли не гений.

– Она и есть гений. Навигатор, штурман, пилот, а в технике и электронике так сечет, что мне иногда хочется на пенсию уйти. Ей и разбирать ничего не надо. Она руками водит над двигателем – и говорит, что надо заменить. И хоть раз бы ошиблась!