Сердце куклы
Шрифт:
Но, пути судьбы зачастую невероятно запутаны, и брату с сестрой удалось найти друг друга в Египте. Тогда Флай спасла жизнь парню, на которого набросился чересчур прыткий лилим. Разумеется, в тот момент она и не предполагала, что избавила от смерти своего родственника. Это выяснилось почти сразу после того: у магических существ развито чутье на подобные вещи. В то время Флай еще не стала такой, как теперь – отчаянной и слишком уж гонящейся за убийством вампиров. Он и сейчас не была сломлена в буквальном смысле, но с тех пор, как она лишилась большей доли своих способностей, да еще и при таких трагических обстоятельствах... Антон не мог винить ее, несмотря на то, что не одобрял чрезмерной жестокости... пусть даже речь и шла о нежити. Они должны были просто выполнять свой долг, а ни в коем случае, не упиваться Охотой.
В последнее время, Антон не раз ловил себя на мысли: а не лучше им было разойтись совсем и продолжить жить, как до встречи? Каждый бы действовал своими методами, не испытывая необходимости оглядываться на спутника... В конце концов, и он, и сестра, уже достаточно опытны, чтобы справиться с Охотой в одиночку...
Но Антон не мог бросить сестру. Просто не мог. Он начал чувствовать в ней что-то нехорошее, темное... Слишком уж тонка грань между “добром с кулаками” и злом, а они с Флай и так подошли к этой черте слишком близко. И если бы он ушел сейчас... Нет, это было бы глупо и жестоко, по отношению к ней. Тем более, что, несмотря на все взаимные подколы и придирки, за прошедшие века брат с сестрой сильно привязались друг к другу. И разойтись сейчас было бы непростым шагом для них обоих.
В любом случае, голову Антона занимали совсем другие мысли. Да, черт возьми, что такое с ним сотворила эта девчонка!? То есть вампиресса... Она была врагом, опасным и темным существом. Антон уничтожал ей подобных... сложно сказать, сколько лет, да это и неважно. По всем законам природы и логики он должен был, если не ненавидеть Леру, но уж избегать, так точно. Но почему же только один раз взглянув на хрупкую блондинку, Антон испытал непреодолимое желание защищать ее – вечно?
И сегодня... Что потащило его на ночные улицы Чикаго? Что привело к ней? Антон отдал бы все, чтобы узнать ответы на эти вопросы. Ведь он и сам не знал: что и зачем. Каким-то чудом ему удалось отыскать девушку, ставшую его наваждением... ну и что? Она испугалась, даже не видя Антона – чутье вампира, чутье, которое веками впитывалось в бессмертную кровь, заставило ее бежать от Охотника, хоть и сама она вряд ли знала о том, что и вампиры не всесильны. Немногим известно об Охотниках на нечисть – ведь почти все вампиры умирают, прежде чем успеют поделиться новой информацией с другими. Большинство же имеют о них лишь смутное представление, в основном базирующееся на кино-штампах – Баффи, Блейд... Разумеется все эти персонажи сериалов не имеют практически ничего общего с реальностью. В прочем, а кому сейчас нужна достоверность? Зрелищная картинка куда важнее.
В общем, Лера сорвалась с места, как только разглядела в темноте сверкающие глаза Охотника. А он не стал ее догонять. Хотя, безумно этого захотел.
Вместо этого он пешком поплелся домой к сестре, обессиленный и опустошенный... как будто, убегая, вампиресса случайно унесла с собой частичку его сердца. В глубине души Антон знал, что не обретет покой, пока... “Пока... Что?” – жадно спросил он у себя. Но ответа не последовало. Улицы Города Ветров равнодушно шумели тысячей голосов, но, ни один из них не желал говорить с парнем, одиноко бредущим по темным улицам. Никому не было дела до его терзаний и сомнений. А, впрочем, так было с начала времен, почему что-то должно измениться теперь. Он всегда был одинок, и когда был действительно один, и позже – когда отыскал Флай. И как можно привязаться к кому-то, когда века проходят, не касаясь тебя? Одиночество – всего лишь расплата за вечную жизнь. И всегда будет что-то... чувство неудовлетворенности, пустота внутри... нечто, терзающее всех, кому уготована тяжелая доля бессмертия. И это не пройдет, не исчезнет никогда, сколько бы веков не прошло, а наоборот – будет крепнуть с каждым часом и с каждым днем, пока ты не пожелаешь избавления. Избавления – конца всего... который тебе не суждено обрести. Бессмертные не могут обрести вечный покой естественным образом; только насильственная гибель может завершить их длинный земной путь. И вот тогда наступит окончательный конец. Потому что для тех, кто зовется Бессмертными – какого бы вида они не были, и откуда бы не черпали свои силы – для них не уготовано Вечности. Умерев однажды, они
уже не вернутся вновь, а исчезнут в забытье, из которого не дано возродиться.Потому что за все необходимо платить. Выбрав Вечную жизнь на земле, ты лишаешь Вечности собственную Душу.
***
Телефон в квартире Долл надрывался уже три минуты и... она взглянула на часы ...и тридцать семь секунд. Вампиресса и сама не знала почему, но, тем не менее, испытывало отчетливое нежелание даже подходить к аппарату, а уж тем более ей не хотелось снимать трубку.
– Сейчас десять утра! – раздраженно рявкнула она, запустив в сторону непрекращавшего трезвонить телефона маленькой красной подушкой, впрочем, промазав примерно на три фута, – Разве не понятно, что я сейчас в школе!?
Тот факт, что она сидела на своей кровати, а не за партой, ни капельки не смущал Долл. Куда больше ее беспокоило то, что кто-то уже четыре с лишним минуты названивал ей домой, а ведь этот номер знали единицы... И все-таки: почему ей так не хочется отвечать? “Ладно”, – подумала Долл, – “Считаю до трех и беру трубку. Раз... Два... Два с половиной...”. И в этот момент треклятый телефон, наконец, замолк.
Вампиресса облегченно вздохнула, но этот вздох почти сразу же превратился в отчаянный стон: с прикроватной тумбочки упал завибрировавший мобильный.
Сцепив зубы, она схватила сотовый двумя пальцами и посмотрела на мерцающий дисплей. Звонил Николай Даров – отец Долл. Игнорировать дальше было нельзя, и вампирессе волей-неволей пришлось нажать на кнопку приема вызова.
– Да, пап, – Долл постаралась придать своему голосу как можно больше дружелюбия – да, у нее сейчас трудности, но отец в этом не виноват.
– Привет, малыш. Я тебя отвлекаю?
“Малыш”. Долл улыбнулась уголками губ. Даже самые отъявленные стервы для родителей всегда останутся белыми и пушистыми. И не нужно их в этом разубеждать. Ее папе ни к чему знать, кем стала его доченька.
– У меня сейчас урок, – это не было стопроцентным враньем, просто Долл “забыла” упомянуть, что не присутствует на этом самом уроке.
– Да, конечно. Извини, что я не вовремя, – смущенно проговорил Николай Даров. От этого Долл даже стало неловко – слишком часто она обманывала отца, причем еще до превращения в вампира.
– Все в порядке, – сказала она, нарочито весело, – Думаю, класс переживет пять минут моего отсутствия.
Долл услышала, как на том конце ее папа вздохнул. Так-так, похоже, ничего хорошего от этой беседы ей лучше не ждать.
– Лера, я понимаю, что ты уже взрослая девочка, и у тебя наверняка есть свои планы на вечер пятницы...
– Но...?
– Но, я буду очень признателен, если сегодня ты поужинаешь со мной.
Долл удивленно заморгала. Это было совсем не то, что она ожидала услышать.
– Э-э, ты имеешь в виду семейный ужин? – неуверенно спросила она.
– Не совсем. Дело в том, что я уже договорился с одним партнером по работе... Мы должны встретиться сегодня семьями, посидим в ресторане, пообщаемся в неформальной обстановке...
Вампиресса не нашлась, что ответить, и Даров продолжил, воодушевленный ее молчанием.
– У него есть сын, примерно твоих лет... и я подумал.
– Что? – голос девушки прозвучал до невозможности холодно, – Что ты подумал, папа?
– Что было бы неплохо, если бы ты познакомилась с Томасом. Он – отличный парень, и я был бы рад, если... В общем, я хочу сказать: он гораздо лучше оболтусов, которые учатся в твоей школе.
Горячее раздражение запульсировало в голове девушке, она уже несколько минут сжимала тонкими пальцами шелковое покрывало кровати.
– Скажи мне всего одну вещь... С каких пор ты начал заниматься сводничеством, папочка? – ядовито спросило она и, не дождавшись ответа, прошипела, – Ни на какой ужин я не пойду и со своей личной жизнью тоже разберусь сама!
После этого она бросила трубку и уткнулась лицом в подушку. Через пару минут та стала насквозь мокрой от соленых слез девушки. Да, вампиры не лишены возможности плакать, хоть и крайне редко позволяют себе эту человеческую слабость.
Но досада на отца иссякла быстро и желания лить слезы не осталось. Вытерев глаза тыльной стороной ладони, она отыскала в углу комнаты брошенный мобильный. Не имея сил на полноценный разговор, Долл дрожащими пальцами набрала сообщение отцу. “Извини. Была неправа. Во сколько и где?”