Сердце куклы

– Я хочу домой, – Долл резко подскочила со своего места; стены небольшой квартирки будто стали давить на нее, – Уже достаточно стемнело и...

– И я пойду с тобой, – решительно заявил Антон.

Долл поздравила себя с успешным выбором тактики. Но для закрепления результата, решила немного поупрямиться.

– Не стоит. Спасибо за то, что спас мою вампирскую шкурку, но дальше я как-нибудь сама справлюсь.

– Не справишься. Лера, я дрался вчера с тем вурдалаком. Поверь, он не обычный “немертвый”. Ты нуждаешься в защите.

Вампиресса поджала губы.

– Твоя сестра будет злиться.

– А мне плевать!

Долл коротко кивнул, прекратив изображать сопротивление. Вот как-то странно получается – не то чтобы она сомневалась в собственной способности убеждать, но все же, с чего Антон так печется о ней. Да еще и смотрит своими пронзительно-зелеными глазами... “Ох, неужели во мне просыпается совесть. И в самое неподходящее время...”.

– И еще кое-что, – блондинка чуть склонила голову набок, – Не зови меня Лера. Мое имя теперь Долл.

***

Это оказалось тяжелее, чем он рассчитывал. Эта тварь – охотничий пес, не скажешь иначе, порядком потрепал его. Вампиру нравилось играть с девушкой, но у нее обнаружились неожиданные союзники. Пара Охотников – это раз, а вот появление второго участника, а вернее участницы порядком удивило бессмертного. Такого не должно было случиться: Мёриел была мертва уже много столетий, а такие, как она не могут возвращаться... Впрочем, не в его правилах слишком много размышлять о том, что уже произошло. События уже произошли, а значит, нужно думать, как действовать исходя из новых обстоятельств. В конце концов, что может жалкий призрак против него.

“Она может раскрыть девчонке ее реальные возможности. Пока блондинка в неведении у нас больше шансов расправиться с ней”, – шепнул Голос. Да, пожалуй, он прав. Вампир не задумывался о собственных поступках: просто действовал согласно указаниям Голоса, не особенно анализируя их суть. Тем более, что бессмертного вполне устраивала она – пить кровь, убивать, постепенно подбираясь все ближе к самой желанной добыче... Это вполне соответствовало его натуре.

Скоро все закончится. Девчонка напугана, его появление во сне лишь усилило это чувство; скоро она начнет совершать глупые поступки. Нужно сделать еще один подарок, и она будет готова. Оставалось немного времени на игры, и вампира это радовало. Он не слишком понимал, почему Голос не действует более прямолинейно; все эти интриги, ловушки – это слишком... не рационально. Все можно было сделать гораздо быстрее... “Если бы ты не оплошал полгода назад – с девчонкой уже было бы покончено”, – прозвучало в его голове. Голос не любил, когда вампир начинал анализировать его тактику.

Полгода назад... Он поддался слабости – так называемому чувству. И был наказан за это. Но бессмертный не винил Голос – тот заботился о нем, показал другую сторону (более приятную сторону) жизни. Настоящей виновницей произошедшего была та блондинка. Ну ничего, в конце концов, все получат по заслугам.

Терпение. Это все что требовалось. И скоро он вдоволь напьется ее крови.

Его взгляд презрительно скользнул по жалкой фигурке, свернувшейся в уголке. Зачем Голосу понадобилась эта ничтожная вампирка? Не ему рассуждать, конечно, однако пользы от нее было не много – а вот проблем предостаточно. Вместо того чтобы стать истинным порождением Ночи: жутким и кровожадным, она стала попросту жалкой...

Брюнетка с большими покрасневшими глазами подняла на него взгляд, исполненный вызова. Она не понимала, что с ней происходит: почему невыносимая жажда терзает каждый миллиметр тела, почему в случайных отражениях она ловила красные отблески своих радужек?.. И почему память обо всем ее прошлом тает, уступая сиюминутным инстинктам? И кто этот светловолосый вампир, чья сила пугает ее до дрожи?.. Мыслей в голове у Натали было много, но все они путались, перемешивались. На самом деле по-настоящему ей хотелось одного – крови, конечно. Это желание превышало все, испытанное ранее, но сейчас ее никуда не пустят – каинит уже продемонстрировал Натали, что произойдет с ее кожей под лучами солнца, когда вампирша попыталась взбунтоваться. Если она не хотела сгореть на свету – а она этого не хотела – приходилось слушаться.

Голос вновь зашептал что-то в разуме вампира. Он внимательно выслушал, лишь на секунду красные глаза расширились, выдав удивление. Слегка кивнув то ли полученным указаниям, то ли собственным мыслям, вампир направился к Натали, вновь пытавшейся уснуть.

Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда он свернул спящей вампирше шею. Вот и найден последний “сюрприз” для блондинки. Думается, это будет чем-то куда более интересным, чем кровавая роза...

Глава 14. “Ду хаст!”

К счастью, попасть в свою квартиру для Долл оказалось не так уж сложно. Сначала консьерж упорно не желал вспоминать Валерию Дарову, но небольшая доза внушения – и, вуаля, в фарфоровую ладонь уже падают запасные ключи. Все эти манипуляции сопровождались крайне неодобрительными взглядами Антона, ну и пусть. “Как будто не знал, с кем связывается”, – раздраженно подумала Долл, – “Еще бы начал меня уговаривать перейти на клюквенный сок вместо крови!”

– Вот только не надо нотаций. Я просто сэкономила себе... нам время, – прошептала Долл.

– Я ничего не говорил.

– Угу, зато громко думал.

– Не знал, что вампиры читают мысли... – Антон слегка нахмурился, видимо, принявшись анализировать прошедшие охоты.

– Может, и не читают. У остальных вот, даже сердце не бьется, – уклонилась от прямого ответа блондинка.

Она очень не любила, когда ее пытались переделать. И если семаргл будет продолжать в том же духе... плюнет Долл, наверное, на пользу, которую может принести зеленоглазый паренек на пару со своей сумасшедшей сестрицей, и пошлет их обоих куда подальше. Одно дело притворство – игра, привычная ей с давних пор – а совсем другое реальные изменения. Долл никогда не подстраивалась под других, не прогибалась под общепринятые каноны. Тем не менее, к ней – холодной гордячке, с ярко выраженной индивидуальностью, тянулись люди. И красота была лишь одной из причин такого магнетизма. Вампиры обладают магической харизмой – это всем известно. Но умение притягивать к себе, чтобы впоследствии играть с людскими чувствами, было присуще девушке задолго до превращения. Вокруг Долл всегда была толпа обожателей, но она в них не нуждалась по-настоящему. Люди были средством, не целью. Возможно, именно по этому она всегда (где-то глубоко-глубоко в душе, так, чтобы скрыть от себя самой) чувствовала неисчезающее одиночество... Она была непростой личностью, противоречивой, созданной из контрастов. Однако Антон еще не разобрался во всех сложностях характера вампирессы, поэтому продолжал совершать ошибки в разговоре с ней.

– Это человек, – он указал на консьержа с остекленевшим взглядом, – нельзя просто так играть с их жизнями.

Долл сладко улыбнулась. Игра... Ей нравилось это слово. Оно было как раз подстать ей – заманчивое, в меру (а может и не в меру) опасное и рискованное... А еще это слово было древним, как сам мир – ведь первые игры появились еще на заре творения... В общем, то было настоящее развлечение для бессмертных.

– Жизнь... – она томно вздохнула, – А какова цена человеческой жизни? Я знаю ответ. Улыбка вампира... Хочешь увидеть, как я обменяюсь с этим ч е л о в е к о м? Все честно, без обмана. Я ничего не украду – просто предложу свою плату за то, что ему и не слишком-то нужно.

– Замолчи! – в ужасе воскликнул Антон, – Ты не должна делать такое! Лера, ты не такая, как другие вампиры... ведь не просто так в твоей груди бьется живое сердце!

– А с чего ты взял, что оно живое? Я мертва, но я хожу, дышу, разговариваю. Вот и мое сердце... оно просто привыкло и никак не желает отдохнуть.

Антон глядел в стальные глаза, вслушивался в холодный голос. Что не так с этой девушкой? Откуда в ней, такой юной, столько древней боли и гнева? Словно не семнадцатилетняя девушка стояла перед Охотником, а та, за чьими плечами расстилался плащ веков, если не тысячелетий. Она не прожила еще и крохотной доли бессмертия, а уже исполнилась горечи, которую дарует бесприютная вечность... уж ее семаргл познал на собственной шкуре. Путь без конца и края, без дома, куда можно рано или поздно возвратиться. Только неутоленная жажда – у каждого своя – то, что заставляет двигаться вперед, в поисках несуществующего покоя. Лишенная смерти, жизнь теряет свою сладость, но это знание, к сожалению, приходит слишком поздно. Каждый, стремящийся к вечной жизни считает, что он уж найдет, чем заполнить череду веков... вот только все они ошибаются.

Охотник опустил взгляд, не желая верить в очевидное. Долл – не человек, так почему же он так пытается убедить себя в обратном?

– Пошли, – Лера подбросила в ладони ключ, и вдруг добавила, – Ты зря строишь иллюзии относительно меня.

Пояснение о том, какого рода иллюзии Антон строил, не требовалось – он и так все понял. Что касается самой Леры, тут все было сложнее. Вампиресса не могла понять, что заставляет ее говорить Охотнику правду. А ведь она собиралась изображать невинную девчушку в стиле Скарлетт О’хары... Черт, что творит с ней этот парень!? И не нужно говорить о нежданно проснувшейся совести – врать Долл научилась почти одновременно с тем, как научилась говорить, и чувства вины по этому поводу никогда не ощущала.