Сердце меча

— Вижу вас, первый-второй.

— Дик, а я могу слышать переговоры? — тихо спросила она. Дик, не отрываясь от экрана, выдвинул ящичек под консолью, достал оттуда обруч, не глядя, протянул ей и задвинул ящичек обратно.

Констанс надела обруч, вложила в ухо «ракушку» и услышала переговоры вельботов.

— Первый, бери градусов десять в надир, начнем оттуда.

— Есть. Десять градусов в надир, выхожу в точку, жду сигнала.

Вельботы пропали из виду, скрытые перламутровой кисеей какого-то там поля, о котором она ничего не знала, лишь видела, что оно захватывающе красиво. Сполохи всех цветов радуги пробегали по поверхности этой сферы; незаметно для глаза изумрудный перетекал в карминный и в глубокий фиалковый.

— Вышел в точку, — сказал в наушнике голос Джезекии Болтона.

— Что они делают? — тихо спросила Констанс. Микрофон она не активировала, но голос понизила рефлекторно.

— Сейчас они пальнут по левиафану из импульсной пушки, гравизарядом, — объяснил Дик, отведя микрофон в сторону. — Он начнет дрейфовать в обратную сторону, потому что не любит гравитации. А мы активируем силовое поле и заэкранируем собственную силу тяжести — он будет нас видеть как туннель в пространстве и рванет сюда… И тогда мы включим силовую воронку…

— Вышел в точку, — отозвался Джезу Майлз.

— Простите, леди, — шепнул Дик и сказал в микрофон: — Борт готов.

— Пали! — скомандовал капитан Хару.

По «мантии» левиафана прошел огненный смерч, «антизверь» стал похож на маленькую злую звезду…

— Ошибка, — голос Майлза звучал так же спокойно и ровно, как если бы шеэд находился не за рулем вельбота, а в кают-компании «Паломника».

— Борт, силовые на полную! — крикнул капитан Хару.

— Силовые экраны на сорок процентов, — Дик переключил на консоли какие-то рычаги, и через миг на концах мачт запылали ощетинившиеся разрядами огоньки: «подкова» силовой установки заковала корабль в поле. — Что случилось, сэр?

— Я сказал на полную, Суна! — рыкнул капитан. — Черт бы тебя подрал — их двое!

— Симатта! — процедил сквозь зубы Дик, глядя, как огненная мантия левиафана истончается и вытягивается в «шлейф»…

…В два шлейфа.

«Мантия» распалась по причудливой линии — сцепившись «коронами», два левиафана сейчас походили на символ «инь-ян», вертящийся во всех трех плоскостях.

— О, Боже! — Гус попытался вскочить, но страховочные ремни не пустили. — Так вот почему поле было такой странной конфигурации! Их там было два — это феноменально! Они делятся — но в каких случаях? Когда давление нашего пространства превышает некий предел или… — Гус умолк как раз когда Констанс уже собралась было осадить его, и, открыв свой терминал, погрузился в какие-то вычисления.

— Силовые экраны на пятьдесят процентов! — скомандовал Дик. Теперь по линиям напряжения силового поля пробегали такие же сполохи, как до того — по мантии сдвоенного левиафана.

— Экраны на полную, Суна! Шкуру спущу!

— Хай, — коротко ответил Дик, переключившись на внешнюю связь, затем отдал команду по борту: — Силовые экраны на сто процентов! Запуск основного двигателя: всем пристегнуться или лечь на пол. Пошел отсчет. Десять. Девять. Восемь. Семь…

Левиафаны расцепились и, вытянувшись двумя диковинными веретенами, устремились друг от друга в разные стороны. Сквозь мерцание силового поля корабля Констанс разглядела один из вельботов, уходящий из-под шлейфа.

— Шесть… пять… четыре…

От левиафана отделилось нечто вроде перистого облака и скользнуло в направлении вельбота. На мгновение суденышко охватил ореол белого огня, Констанс вскрикнула, но Дик остался совершенно спокоен и завершил отсчет:

— Три. Два. Один!

Он повернул какой-то ключ и Констанс почувствовала, как ее вжимает в кресло. Две секунды — и в ее глазах потемнело, но слух ей пока не изменил: из наушника донеслось сначала голосом Майлза:

— Батареи сгорели, замена.

А потом голосом Вальдера:

— Дик, я тебя придушу! Выключи двигатель,…! — последнего слова Констанс толком не разобрала.

— Дик, что ты делаешь? — спросила Констанс. В глазах у нее прояснилось и теперь она видела оба вельбота, старающихся проложить путь к кораблю так, чтобы не оказаться между двумя шлейфами левиафанов, теперь переплетенными сложной спиралью, похожей на модель молекулы ДНК.

Еще один выброс — и снова вельбот превратился в белую шаровую молнию.

— Батареи сгорели, замена, — Джез произнес это почти так же спокойно как Майлз, и тут же его вельбот получил второй «плевок». — Ах ты сука. Замена.

Насколько могла понять Констанс, об охоте никто уже не думал — следовало спасаться бегством. Дик подтвердил:

— Миледи, если левиафан плюнет в вельбот Джеза, вельбот аннигилирует, и тогда погибнут все они. Я попробую пройти между шлейфами и прикрою их бортом корабля. Наши батареи больше, они выдержат не один плевок…

— Суна, немедленно назад! — поддержал Вальдера капитан. — Ты кем рискуешь, паршивец?

— Простите, сэр!

Новая белая вспышка показала, что теперь вельбот капитана беззащитен — треьео комплекта батарей на борту не было. Второй тоже принял на себя «плевок» и остался без силового щита.

— Молитесь, миледи, — прошептал Дик. — И вы, милорд. Я вас очень прошу…

— Малыш, не надо… — как-то беспомощно сказал капитан. — Миледи, остановите его! Нельзя рисковать всеми вами ради нас, нельзя!

Но он не видел того, что видела Констанс и того, что видел Дик: развернувшись внутри своих гаснущих шлейфов, левиафаны пошли в обратную сторону, удваивая за собой смертельную спираль. Они словно бы искали своих незадачливых противников.

— Если бы я не знал, что они ни в коей мере не разумны, я бы сказал, что они нападают! — воскликнул лорд Августин.

— Что будет, если у тебя получится? — спросила Констанс.

— Их раскидает силовым полем и вельботы смогут уйти. Они не преследуют.

— А если не получится?

— Мы все погибнем. Но это только если у нас откажут все батареи. Мы можем выдержать лобовое столкновение с левиафаном… ну, вроде бы должны… А с двумя — нет. Никто и никогда еще не видел, чтобы их было двое в одном месте…

«А может, видел — но уже не сможет рассказать».

— Продолжай, Дик. Считай, что это мой приказ.

— Да, миледи!

Констанс не могла поднять головы — ускорение корабля было не меньше пяти G, компенсаторы снижали его до полутора, надсадно надрываясь: оно возрастало слишком быстро. Но Дик был иного мнения.

— Медленно, — прошептал он. — Симатта ё! Медленно!

* * *

Нельзя было не гордиться таким тиийю — даже зная, что твоей заслуги мало, нельзя было не гордиться.

В отличие от капитана, он был спокоен за жизни туата и инемийин на «Паломнике». Правда, Дику потом будет очень и очень трудно, но сейчас смерть ему не грозила: в панцире силового поля «Паломник» был почти неуязвим для одного левиафана, а вдвоем они не атакуют.