Сердце подскажет

Где же ты? Почему молчишь? — обращался он к Всевидящей матери, в надежде получить хоть какую-то подсказку, но в ответ была тишина.

Верно, ты не зря подарила мне его. Теперь я знаю, как его применить, — подумал Гелиодор, закрыв глаза, крепко сжимая трость в руках.

— Что ты задумал?! Нет! — воскликнула Эйфирия, схватившись за Гелиодора, пытаясь его остановить.

— Прости, — прошептал он, — я должен. Иначе Лина погибнет, а значит и мы. Вы должны её спасти.

— Это не выход! Мы всё преодолеем вместе, слышишь? Без тебя… — судорожно хватаясь за него, пытаясь ослабить его железную хватку за трость, потушить огонь намерения своей магией, умоляла Эйфирия. Но, Гелиодор не дал ей договорить, крепко поцеловав любимую в последний раз.

Сестры Инглии и Великие матери пытались помочь ослабевшим братьям-месяцам, пока Орголиус не оставлял попыток пробить преграду. Эйфирия и Гелиодор застыли в поцелуе, как вдруг откуда-то донёсся истошный писк.

— Се! Ли! На! — оглушающее звучание приближалось как цунами.

Все изумлённо обернулись в направлении звука, завидев надвигающуюся белесую пушистую лавину, издававшую мощную вибрацию, что земля дрожала под ногами. Во тьме нижнего мира, эта белая стая двигалась мурмурацией.

— Гиль-дорка! Не плакай! Ми тута! — раздавались тоненькие голоса из этого роя.

— Морфоксы, — прошептала Эйфирия, стерев слёзы и улыбнулась, — любимый, они тут!

— Вижу, — поправив свой цилиндр, сказал Гелиодор.

Его изумление было не в их появлении, хотя и это конечно тоже, а в том, откуда их столько? Морфоксы, пожалуй, единственная раса во всех мирах, так никем до конца не познанная. Изучить их невозможно. Дрессировке и просьбам они не поддаются. Магия на них не действует. Для них нет преград. Откуда они появились, было неизвестно. Загадочные существа. Но их было не много.

Пушистая волна с диким визгом набросилась на невидимую стену, вгрызаясь в неё. Орголиус в изумлении смотрел на этих милых существ, что отскакивая от боли, обретали свирепый облик. Они неистово дробили материю, пока та не разрушилась, и провалились за её пределы кто весело пища, а кто зло рыча.

— Невероятно, — прошептал Гелиодор, осознавая, что это и был ответ на его просьбу. Он снял шляпу, проявив уважение к морфоксам, что хором пищали его имя на свой манер.

— Гиль-дорка! Гиль-дорка! — скандировали Морфоксы, подскакивая, словно мячики в пространстве, сверкая маленькими глазками.

— Кажется, они признали тебя своим другом, — с восхищением сказала Эйфирия, радуясь такому повороту событий.

— Ни-нян! Се-лина! — пропищали они и, взлетев в пространстве, умчались вдаль со свистом.

Опомнившись, все бросились за ними, так как барьер начал восстанавливаться. Но и тут не обошлось без сюрпризов и ловушек Нияна, которые на своём пути сметали морфоксы и Орголиус, мчавшийся впереди остальных.

Оказавшись в тронном зале города Мира, толпа высыпала на дворцовую площадь, где происходила невиданная бойня Кота с Нияном. Морфоксы куда-то испарились, точно так же, как и появились.

— О, явились! А я уж думал, придётся растягивать удовольствие с Котом. Он конечно, противник не дурной, но этого недостаточно для меня. Видите ли, он не согласен быть моей лошадкой, хе-хе! Да Кот? Тебя унизила какая-то девчонка, оседлав! Значит, будешь подо мной. Все вы будете скоро у моих ног! — усмехнувшись, воскликнул Пекельный царь.

— Я здесь по твою душу! — прорычал Орголиус и бросился в бой, но его внезапно остановила светоч, выбежавшая из-за Древа Жизни.

— Любимый! — воскликнула она, протягивая руки вперёд. Он сначала обрадовался, а потом увидел зловещую улыбку, что растягивалась на её лице.

— Это не она! Берегись! — заорал Кот, и в светоча влетел огненный шар, который испустила из своего посоха Лето, и та рассыпалась в зеркальных осколках.

Даже понимая, что это фальшивка, присутствующих это привело в ужас. Увлёкшись, велик шанс погубить истинную оболочку, которая могла быть среди этой иллюзии. Из каждого осколка возникли новые копии светоча. Их были сотни, и все хищно набрасывались на противников Нияна. Они били магией, которая была отнята у них через ту невидимую преграду. Пекельный царь искусно управлял материей, создавая армию за армией до бесконечности, безумно хохоча.

— Лето, какая встреча! — уворачиваясь от атак Кота, воскликнул Ниян с наглой ухмылкой.

— Ты негодяй! — в сердцах выпалила она, едва успевая отбиваться от атак.

— А ты постарела! — с хохотом, крикнул Ниян, оплетая Кота кнутами.

— Зачем?! Чего ты хочешь?! — вопрошала Лето.

— Ты знаешь, дорогая. Не строй из себя невинного ангела! — заорал Ниян.

— Где она?! Куда ты её дел?! — прорываясь сквозь шквал зеркальных проекций, почти дотягиваясь до Нияна, неистово рычал Орголиус. Он был намерен нанести один сокрушающий удар и покончить с ним, но план менялся на ходу. Страх за светоча менял всё, ведь он думал, что уберёг её.

Ниян от его приближения ужаснулся, ощутив обжигающе касание, хотя и контакта ещё не произошло. Глаза его в ужасе расширились, когда молнией ударила мысль о пророчестве. Мгновенно оттолкнув от себя Орголиуса силовым полем, он начал сковывать его всевозможными способами, но тот рвал оковы.

— Страшно, Ниян?! — рычал Орголиус. — Я твоя смерть. Помнишь? — жутко хохоча, молвил он.

— Малыш, ты кое-чего не знаешь о себе, — фыркнул Ниян с насмешкой, хоть и ощутил холодок от его слов, — ты такой же, как и я. Ты хочешь меня убить, но не станет меня, то и тебе конец. Они тебя боятся. И как только ты исполнишь то, зачем пришёл, то получишь нож в спину! Им нет веры! Подумай, ведь мы можем договориться. Ты хочешь быть с девчонкой? Я это устрою! Ты, можно сказать, мне почти сын, ведь в тебе течёт моя кровь. Ох, ты не знал? Прости, что так приходится сообщать, но что есть, то есть. Выбирай, умереть за тех, кто при любой возможности воткнёт нож в спину, или…

Ниян напустил на Орголиуса мираж, где он и Аделина вместе. Видение, где они создают миры, где нет преград и опасений. Слишком желанная иллюзия.

— Подумай хорошенько, за что ты ведёшь борьбу? Разве не в ней весь смысл для тебя? Они боятся тебя, а светоч для них лишь инструмент, — вкрадываясь в сознание Орголиуса, молвил Ниян.

— Не слушай его! Он лжец! Это из-за него мы впали в безумство! Он создатель всех эмоций, что настигали нас тогда. Мы не знали, что с нами! Мы поступили плохо! Но мы не повторим этих ошибок, Орголиус! Прости нас! Борись! — в сердцах воскликнула Лето, с надеждой глядя на Орголиуса.

— Да ладно! Это я значит виноват? Прекрасно, дорогая! А не ты ли создала это зерно и поселила глубоко в мою, тогда ещё светлую душу, м-м-м? Не ты ли первая вкусила обман и предательство, щедро предлагая разделить с тобой новоявленный напиток? Я верил тебе! — воскликнул с жаром Ниян.

— Ты отравил нас всех! Сделал всё нашими руками! Разрушил наш мир! — кричала Лето, не помня себя. Она не желала слышать той правды, что давно похоронила.

— Не-е-е-т, — прошипел Ниян, и в его глазах вспыхнул гнев, — вы всё сделали сами. Когда меня заперли внизу, благодаря тебе, я страдал. Эмоции, это можно сказать, наши с тобой дети, общее творение. Причина и следствие. Они воплощались, вырываясь из меня, пока я выворачивался в страшных мучениях. Они проявлялись и терзали меня, пока я не взял верх над ними, пока не заставил служить мне. Но, ты, скорее всего, знаешь это, и долго хранила тайну, боясь признать своё участие. Даже смерть сестры тебя не смутила. Так кто из нас чудовище? Ты очернила меня, а сама осталась белой и пушистой! Но, я знаю, какая ты на самом деле. Твоё чёрствое сердце только принимает любовь, но ничего не даёт взамен. Удивительно, что тебе не нашли замену!