Сердце шута

– Не хочешь войти? – внезапно спросила она, пошире открыв дверь. Теперь пришел мой черед удивляться.

– А ты не пустишь мне пулю в лоб?

– А ты мне? – вернула любезность девушка, отступив внутрь квартиры.

– Буду очень стараться, – улыбнулся я, оказываясь в тесном темном коридоре. Анабель прошла дальше, туда, где мелькал короткими переливами солнечный свет, я не стал задерживаться, скинув туфли и пиджак прямо на пол.

Коридор вел в маленькую светлую гостиную в серых тонах: около стены стоял старый диван, в углу небольшой стол и пара стульев, налево полукруглая арка вела на кухню, а справа находилась дверь, скорее всего, в спальню. Было видно, что тут давно никто не делал ремонт, мебель стояла старая и давно уставшая от жизни, но почему-то казалось, что все здесь обставлено с любовью, теплотой и желанием лучшей жизни. Не то, что в квартире, которая досталась мне.

Но все внимание привлекал к себе мольберт, на котором стояла почти дорисованная картина: девушка около моря в свободном, белом платье. Я засмотрелся, разглядывая теплые, солнечные тона – этого явно не хватало в почти зимних вечерах. Анабель, заметив мое внимание, отвернула мольберт к окну, словно я залез во что-то сокровенное и важное.

– Ты ведь понимаешь, что я все еще вижу ее в отражении? – насмешливо хмыкнул я, усаживаясь на диван. Девушка покраснела, поставила кисти в стакан с водой, а затем сложила руки на груди. – Не знал, что ты рисуешь, – так же, как и не знал, зачем она все же пригласила меня войти.

– Это помогает отвлечься от мыслей, – пожала плечами Анабель. Сейчас она даже не была похожа на себя обычную. Я снова чувствовал себя сталкером, который влез туда, куда не нужно. – Зачем ты пришел?

– Я ведь уже сказал.

– Я не верю, – она подняла глаза. Внутри что-то больно кольнуло. Неужели я настолько плохой человек, что она, выросшая в жестокости, не верила в то, что я просто не хотел быть с ней врагами? Что у меня в кои-то веки проснулась совесть?

– Я просто устал, Анабель, – признался я. – Вокруг меня и так слишком много тьмы, слишком много боли и предателей, – она вздрогнула, словно ожидала чего угодно, но не честности. И чем я думал, придя сюда? Черт. – Я не должен был приходить, – как и говорить все это. Я поднялся с дивана. Черт возьми, я идиот. Сдалась ей моя честность? Она похоронила мужа три месяца назад, узнала о беременности. Да и вообще вышла замуж только несколько лет назад, толком даже не зная человека, с которым собиралась построить семью.

Я метнулся в коридор, даже не взглянув на девушку. Хотелось придушить самого себя. Какие из нас друзья?

Лучше бы я, как обещал Луизе, молчал.

Пора заклеить себе рот скотчем, потому что оттуда слишком часто вырывалось всякое дерьмо, которое потом тоже приходится разгребать.

Глава 4. Хорхе

Я выдохнул, спешно забираясь в машину. По стеклу начал барабанить дождь, смешивая капли в дорожки-узоры, стекающие вниз. Что ж, погода вполне соответствовала состоянию.

Я все еще чувствовал себя сталкером и идиотом. И все еще не понимал, на кой черт приперся к ней домой. Вряд ли, чтобы обзавестись новым другом. И вряд ли, как уже думал, преследуя романтический интерес.

Ладно, может быть, я не такой уж и плохой человек. Хотелось бы в это верить, но я не привык обманываться. Я знал себя, свою темную сторону и то, что творилось внутри меня. Все равно не смог бы заполнить сосущую пустоту под ребрами мнимым и, скорее всего, надуманным желанием исправить то, чего уже никогда нельзя будет исправить.

Машина, рыкнув мотором, двинулась вперед, а я смотрел на дорогу и думал, что лучше не сворачивать с привычного жизненного пути. У меня было несколько проблем, которые нужно решить. И именно этим я и собирался заняться: поиском своих корней, информации о секте и клубом.

Хотя, признаться честно, реальнее и выполнимее из всех этих задач – работа в клубе, куда я и поехал.

В это время здесь еще никого не было, и в такие моменты казалось, что жизнь замерла. Не играла музыка, по танцполу не кружили пьяные, во всех возможных смыслах, посетители, не мигал свет. Огромное помещение, которое по ночам забивалось почти полностью, сейчас отражало эхом от стен каждый мой шаг. Мне нравилось торчать здесь с вечера и до самого закрытия, то есть почти до рассвета. Так создавалась видимость жизни. Будто мои дни не пустое проживание выделенного мне на земле времени, а вполне сносное существование.

Я знал, почему это происходило. У меня не нашлось бы ни единой цели для того, чтобы жить. Я не мог с такой одержимостью, как Ар, расследовать убийства, убирать конкурентов, вести дела и бежать домой к красотке. И это не потому, что у меня своей красотки не было.

Я поднялся на второй этаж, все еще ругая себя за беспечность и идиотские затеи, открыл дверь, а затем замер на пороге.

– Что за черт?!

– Твои оскорбления когда-нибудь выйдут на новый уровень? – хмыкнул Аарон, сидя на диване. Я устало выдохнул, пройдя внутрь. Тайфун неотрывно наблюдал за каждым моим шагом, видимо, пытаясь понять, почему я такой неразговорчивый.

– Что ты здесь забыл?

– Пришел проведать.

– С чего такая доброта?

– И долго ты будешь дуться?

– Пока ты не научишься рассказывать мне такие важные вещи! – прикрикнул я, со звоном поставив бокал на стол. Аарон сжал кулак, прикрыл глаза, словно сдерживал целую тонну ругательств.

Дверь открылась, отвлекая нас от разглядывания друг друга. На пороге оказался Матиас Перес – младший брат Луизы. Он, точно так же, как я минутой назад, замер на пороге.

– Ругаетесь, как женатая парочка, – фыркнул он, по-хозяйски заняв место рядом с Аароном.

– Я уже жалею о том, что вы появились в моем клубе.

– Это и мой клуб, – напомнил Аарон. Я упер в него серьезный взгляд, затем откупорил бутылку виски и достал еще один бокал.

– Не буду говорить о том, что ты здесь почти не появляешься.

– Зато я здесь каждый вечер, – встрял Матиас, принимая из моих рук стакан с янтарной жидкостью.

И я, и Аарон одновременно посмотрели на парня, который почти и не изменился за эти три месяца. Разве что теней на его лице стало больше. Ноша главы семьи обошла его стороной, но вот несколько смертей подряд и разлад в отношениях с Луизой все же отпечатались на его душе. И вряд ли когда-нибудь он станет прежним, беззаботным мальчишкой, каким был, когда мы впервые встретились.

– Так и что за важный разговор, Ар? – перевел тему я, желая скорее от них избавиться и поехать домой. Сегодня не осталось ни настроения, ни сил для наших обычных посиделок с виски, сигарами и обсуждением всего. Мне хотелось вернуться в маленькую комнатку, снова погрузиться в кошмар.

– Скоро Дэни перевезут в другую тюрьму. Возможно, даже сегодня ночью, никто не знает деталей, кроме спец.группы, – из его вида сразу ушло все то, что можно принять за легкость. Аарон Гонсалес умел переключаться между режимами существования с такой скоростью, что любой человек позавидовал бы. Хотя завидовать тут совсем нечему.

– И ты хочешь..? – неуверенно спросил Матиас. Аарон повернулся к нему, с силой сжимая стакан с виски.

– Ты уверен? – я подошел ближе. Хотелось уберечь его от такой участи. Я ведь знал, как ему тяжело каждый раз принимать такие решения, вершить судьбы, словно бог, управлять судьбами других. По правде сказать, иногда мы забывали, кто из нас должен играть роль старшего брата.

– Я не знаю… – выдохнул он, устало откинувшись на спинку дивана. – У нас все готово, мне нужно только дать знак.