Сердцеедка Иванова

Кстати, немного о моей работе.

Я работаю в итальянском ресторане. И если бы я ужинала в ресторанах, то я бы ужинала именно здесь.

Мне нравится абсолютно все. Начиная с уютной атмосферы в зале, заканчивая блюдами, которые здесь подают на больших, серебряных подносах.

Просторная веранда с белыми тентами и обилием зеленых, коротко-подстриженных кустарников. Большой зал, огромная хрустальная люстра, бархатные портьеры сиена, в вазах – тропические цветы Антуриум. Хрустальные бокалы, натертые до зеркального блеска, красивая посуда, белоснежные скатерти. Каждая деталь проработана до мелочей.

Живая музыка, «Лунный саксофон» и приглушенный свет, который переносит тебя в романтическую обстановку Италии с тонким запахом пьемонтского вина.

Так и хочется выкрикнуть по-итальянски: «СтупЭндо»! То есть: восхитительно! Кстати, так говорит наш шеф, когда готовит очередной соус или сервирует блюдо для особых гостей. Кстати, это единственная, похвальная речь, которую я от него слышала за все время своей рабочей деятельности.

Фантастическая тальятелле с лисичками, обжаренными до карамельной корочки, сочная телятина с чесноком и пряной веточкой размарина, нежнейшее пенне со сливками и баклажаном, запеченными на гриле. Конечно же паста! Итальянская паста, как итальянское танго. Аппетитно-головокружительно-обалденное!

Фразеологизм: «Пальчики оближешь» становится в прямом смысле правдой. То есть, как часто делает наш постоянный очень упитанный клиент – облизывает пальцы-сардельки, причмокивая губами.

А этот запах свежей выпечки, ванили, корицы, лайма, который доносится из большой кухни – будоражит аппетит и склоняет тебя съесть одну такую маленькую, восхитительную булочку. Это безумно вкусно. Хочется цитировать известную рекламу: «И пусть весь мир подождет».

Итак, с недавнего времени я получила повышение.

Наш шеф называет нас, весь наш почти дружный коллектив – стадо оленей. Почему именно олени не выясняла. Никто не выяснял, но все безоговорочно слушают его.

У него большой пивной живот, длинные усы под носом и ростом, он почти, как Филипп Киркоров. А может и не почти, не измеряла.

И когда он заходит на кухню и говорит: «Здорово олени!», все тут же начинают безоговорочно работать. Уверенно нарезают поварским ножом болгарский перец, разделывают кролика, вонзая тесак в деревянную доску.

Наш шеф-повар, хоть и говорит нам гадости в лицо, ругается матом, но он мастер своего дела. Скорей всего это прирождённый талант так готовить, как готовит он.

Итак, на прошлой неделе шеф вызывает меня в свой скромный кабинет, где так пахнет тушеным луком и дорогим коньяком.

– Скажи, ты бы хотела работать арт-директором самого крутого заведения? Точнее лучшего ресторана Москвы? Мордашка у тебя смазливая, мозги тоже на месте, – приглядывается ко мне, говорит без стеснений, озвучивает зарплату.

После озвученной цифры быстро-быстро киваю, совершенно не обращаю внимания на его антикомплимент. Скорей всего сейчас в моих зрачках отображается знак доллара.

– Да! – гордо восклицаю.

– Отлично. Как немного войдешь в курс дела – оформим тебя. Ты уже получила документы? Нашего российского производства?

– Я?? Документы? – округляю глаза. – Почти, в процессе. Какая-то пара, тройка недель и все решится.

– Это хорошо. Очень, очень хорошо, – шевелит усами, восседая на своем крутящемся стуле, как на каком-то троне. Собственно, почему как? На троне, управляя царством кухни и ароматов, витающих на ней.

Постепенно до меня доходит, о каких документах он говорит. Он говорит о той чертовой квоте, которая не светит мне, как не светил бы под глазом свеженабитый с бордово-фиолетовым оттенком фингал.

Не смотря на то, что надо мной нависло тяжелое, мрачное облако афронта я решила получить нужные мне документы. Не знаю пока, каким способом или методом, но большую, жирную галочку напротив слова: документы в своем сознании поставила.

Почти каждый вечер пятницы мы идем со Светой в кино. Покупаем самое большое ведро попкорна, удобно усаживаемся в последнем ряду и смотрим захватывающий фильм с большого экрана.

Сегодня именно пятница. Скоро вечер. Света заедет за мной через пол часа, а я до сих пор не высушила голову. Бегаю в махровом халате с сердечками и с полотенцем на голове, завязанным, как аравийский тюрбан.

Вот же она удивится, когда я расскажу ей, кто явился ко мне. Человек за которым наблюдала в бинокль. Она как обычно весело хихикнет, прикрыв ладонью аккуратный рот и скажет свою коронную фразу: «Вот это экшен!»

Если честно, я сама до сих пор под впечатлением. Под впечатлением от происходящего.

Света появилась фешенебельно.

Ее каштановые волосы мягко падают на плечи, карие глаза блестят. Широкий лоб, высокие скулы, ровные брови и длинные ресницы. Она изящна и стильно одета. Ей идет красная помада. Ее губы кажутся сочными, как спелые вишни.

Стоит на пороге моей съемной квартиры в кожаных штанах, которые обтягивают ее бедра и мешковатом свитере крупной вязки, скрывающем небольшую грудь. В руках – коробка конфет и маленький пакетик, на котором написано название любимого магазина белья.

Пока я старалась угадать, что в этом красивом пакете, она скидывала с ног оранжевые балетки. Взмах ее стройной ноги и женский лакированный туфель без каблука оказывается в дальнем углу прихожей, прямо возле полки с обувью.

Что ж, удачно приземлился.

В пакете оказался пеньюар. Кружевной, леопардовый, который ей не подошел. Но по ее мнению должен подойти мне. Припоминаю визит хозяйки и думаю, что животный принт сейчас в моде.

– Ты стройнее, – подтверждает она. – Кстати, мне звонил тот патлатый, все выпытывал твой номер телефона. Я конечно, в отказную, а он просит назвать хотя бы четыре последние цифры. Говорит, готов бесплатно сделать компьютерную диагностику моей малышке – миниатюрной тойотке. Видишь, на какие жертвы я ради тебя иду.

– Я просто экономлю его и свое время, – отвечаю подруге, затем вскидываю бровь, внимательно смотрю на подругу и спрашиваю:

– Почему четыре?

– Уверен, что догадается. Он же компьютерщик. Теория вероятности и бла-бла-бла. Подставит формулу – как пить дать вычислит. Или решил поиграть в игру «Угадай номер телефона». Ах, Лерок! Все мужики сходят по тебе с ума, а ты нос воротишь.

– Я жду того единственного, – говорю с долей иронии и скрещиваю руки на груди.

– А может он еще не родился? – спрашивает Света, намекая на что-то не хорошее.