Сергей Королев
Шрифт:
Королёв отправил в Кремль письмо с просьбой разрешить запуск еще двух «кораблей-спутников». Вместе с ним это письмо подписали Устинов, Келдыш, Руднев и Москаленко, ставший после гибели Неделина Главкомом ракетных войск. Ответ положительный. 1 декабря 1960 года в полет отправились собаки Пчелка и Мушка. При посадке корабль сорвался на нерасчетную траекторию спуска, собаки погибли. 22 декабря в самом начале работы третьей ступени отказал носитель. По аварийной команде корабль отделился от ракеты, спустился на парашютах и благополучно приземлился. В то время конкуренция двух супердержав – СССР и США – в космической гонке достигла своего апогея. Королёв внимательно следил за работами американских ракетчиков. С сентября 1959 года в США велись беспилотные испытания по программе «Меркурий». Американцы тоже готовили корабль к полету человека
Королёв очень хотел быть первым. 9 марта 1961 года стартовал и вышел на орбиту новый корабль, практически не отличающийся от пилотируемого, с собакой Чернушкой и антропометрическим манекеном, в груди, животе и ногах которого поместили клетки с крысами, мышами, препараты с культурой тканей и микроорганизмов. Полет прошел нормально, корабль благополучно приземлился через 115 минут. Чтобы подтвердить успех, 25 марта был запущен еще один корабль. На этот пуск пригласили шестерых членов отряда космонавтов. Манекен и собака Звездочка вместе с другой живностью, облетев вокруг Земли, благополучно вернулись.
29 марта 1961 года Королёв просит разрешения на старт корабля с человеком на борту на правительственном уровне. 2 апреля он докладывает на заседании правительственной комиссии о готовности техники к первому полету человека в космос. 3 апреля правительство СССР приняло решение о запуске в космос первого пилотируемого корабля с человеком на борту. После этого Сергей Павлович улетел на космодром. Он планировал 8 апреля вывезти ракету на старт, а 10–12 апреля стартовать.
8 апреля 1961 года на заседании Государственной комиссии был сделан исторический выбор – командиром корабля «Восток-1» назначен Юрий Гагарин, Герман Титов стал его дублером.
11 апреля в 7 утра Королёв, как всегда, провожал ракету, медленно выезжавшую из ворот МИКа. Сергей Павлович очень устал. Снова и снова мысленно он перебирал конструкцию ракеты, продумывая, что они могли проглядеть, и как это можно исправить, вспоминал причины всех прежних аварий и неполадок, ощущение тревоги не проходило, и чтобы заглушить ее, Королёв начинал все сначала, и от этого на душе становилось еще беспокойнее, а он бежал и бежал по этому кругу.
Ракета на старте. Прошел сигнал «готовность двадцать четыре часа».
В 22.00 Гагарин и Титов легли спать. А вот Королёв в эту ночь уснуть не смог. Около трех часов утра уехал на стартовую площадку.
В 5.30 Гагарин и Титов встали, затем прошли медосмотр, последние инструктажи.
Их одели в скафандры, проверили их на герметичность, опробовали работу медицинских датчиков – в этот день у всех на космодроме было много работы.
Подъехал автобус, тронулись. На стартовой площадке Гагарин доложил председателю Государственной комиссии о готовности к полету. Поднявшись по ступенькам к лифту, он оглянулся и помахал стоящим внизу людям. Королёв взмахнул велюровой шляпой в ответ. Гагарина усадили в космический корабль, подключили скафандр к креслу. Рабочие-монтажники из КБ Королёва закрыли люк, затянули последнюю, 30-ю гайку. Позвонил Королёв, сказал, что нет третьего контакта прижима крышки. Начали проверять: сняли и снова установили крышку. Королёв сообщил, что контакт в порядке. Приступили к проверке герметичности. Тридцатиминутная готовность. Королёв вместе со «стреляющим», специалистами и членами Государственной комиссии находится в командном бункере.
Старт корабля «Восток-1» был произведен в 9 часов 07 минут по московскому времени. Через 108 минут он приземлился в Саратовской области. То, к чему Королёв стремился всю свою жизнь – свершилось. После известия о благополучном приземлении Гагарина Королёв с коллегами сначала решили лететь на место приземления корабля, потом в Куйбышев, к Гагарину. В Энгельсе пересели в два вертолета. На них и добрались до «Востока». Королёв осмотрел аппарат, погладил. Гагарина тем временем привезли на обкомовскую дачу под Куйбышевым. Приехав туда, Сергей Павлович сразу прошел к Гагарину, расцеловал. На следующий день после обеда Королёв, ракетчики и члены Госкомиссии улетели в Москву.
Утром 14 апреля Сергей Павлович вместе с женой поехал во Внуково встречать Гагарина.
Королёв оказался как-то в стороне от праздника, главным виновником торжества был не он, толпы народа приветствовали не его. Митинг на Красной площади Сергей Павлович смотрел дома по телевизору. А вечером в Кремлевском дворце был прием. Сергей Павлович с Ниной Ивановной стояли вместе с другими конструкторами. Хрущев заметил его, подошел, чокнулся фужером, похвалил за проделанную работу.За освоение космического пространства Королёв, Келдыш, Глушко и Пилюгин получили по второй Звезде Героя. Королёв огорчился, узнав, что вторую Звезду вручают без ордена. 20 июня, вернувшись из Кремля, он показал Нине Ивановне коробочку с наградой и посетовал, что орден дать пожалели.
Об этом ощущении вспоминали многие из тех, кому довелось участвовать в подготовке первого полета человека в космос. Завершились послестартовые хлопоты и торжества и наступила… пустота. Напряженная работа забрала не только все силы, но и эмоции. Это сполна почувствовал и Королёв.
6 мая Сергей Павлович улетел с Ниной Ивановной в санаторий «Сочи». Мишину, Бушуеву и всем другим своим замам он запретил ему звонить. Он никому не сказал, куда едет – в отпуск, и этого достаточно, хотя, если понадобится, все равно найдут. Занавески, шевелящиеся от ветра, воздух, пропитанный солью, море за окном – покой, забытая, незнакомая праздность. Он слишком долго жил в сумасшедшем темпе, сжимал время, сейчас можно было бы отстать от него, отпустить пружину, позволить другим бежать за секундами. Он слишком часто оставлял Нину одну. Тюратам отбирал его у нее. А если Королёв и был рядом с ней, то тогда он поздно возвращался домой, усталый, издерганный, вместо цветов нес ей свое раздражение, накопленное в нем совсем другими людьми, искал повода для ссоры, чтобы как-то разрядиться. Она терпела, обижалась. А он утром следующего дня, уже успокоившийся, искусно разыгрывал недоумение – что случилось, почему она хмурится? Она понимала, что ссора закончилась так же внезапно, как началась, без плавных переходов с извинениями. И сейчас он хотел дать ей то, что было для него самым дорогим – свое время.
Однажды на пороге сочинского «люкса» № 11 появились гости с Явейной дачи (это странное название обозначало три долины на территории санатория «Россия», в которых жили первые космонавты) – Каманин, Карпов и Гагарин. С этого момента Королёв думал только о втором полете. Полетит Титов. Второй полет должен быть более сложным и продолжительным. Медики предлагали три витка при четвертом резервном. Королёв же хотел, чтобы космонавт летал сутки. На Явейной даче ему возражали. Сергей Павлович миролюбиво ответил, чтобы они подумали, а сам уже отдал распоряжение Бушуеву готовить суточный полет человека в космос. Титов соглашался с Королёвым – летать надо сутки. Сергей Павлович принимает окончательное решение – полет будет длиться сутки, а если Титову станет плохо, то его вернут на Землю на третьем-четвертом витке.
В Тюратаме стояла обычная для этого времени года жара. Степь высохла, земля покрылась трещинами, ветер гнал перекати-поле и поднимал тучи пыли. Работа на космодроме шла без отклонений от графика.
За день до пуска (старт был назначен на 6 августа 1961 года) Королёв предложил Титову еще раз посидеть в корабле – в полете все вокруг должно быть привычным, знакомым. Корабль уже на старте, лучше бы его не трогать, но если Герману нужно… Космонавт попросил полчаса.
Утром все как и перед первым полетом, как и в прошлый раз – медосмотр, датчики, автобус, рапорт. Старт! С технической точки зрения полет Титова проходил нормально. Космонавт дважды брал на себя управление, быстро и четко ориентировал корабль, выходил на связь. Чувствовал себя он в это время неважно, но сутки, как обещал, отлетал, на Землю после третьего витка не попросился.
После стартов первых космонавтов Королёв, как отмечали знавшие его люди, изменился, помягчел, не так часто устраивал своим людям разносы, больше стал прощать, советоваться.
В конце 1962 года он написал жене, что дальше так работать нельзя, добром это не кончится, что кроме ракет и космодрома есть она, Нина, и составил своеобразную программу своей жизни: работать нормально, часов до 7–8 вечера; не работать в праздники; заниматься домом, научными трудами, – у него много мыслей, в той бешеной круговерти их можно было просто потерять, уделять больше внимания Нине.