Серый волк
Шрифт:
– Добрый день! Присаживайтесь.
Психиатр указал сильно нервничающему Сергею на стул.
Сергею все это не нравилось. Казенщина какая-то. Да он же только и умеет, что бумаги заполнять. Ладно, к черту.
Он уселся на стул напротив психиатра, как неоднократно усаживались клиенты напротив него самого.
Психиатр сложил руки на столе и вопросительно поднял брови.
Сергей достал из внутреннего кармана пиджака белый конверт с двумя купюрами и положил на стол.
Евгений Валерьевич к нему даже не притронулся, но взгляд его потеплел.
– Итак, на что жалуетесь? – он водрузил на нос крошечные очки и продолжил свою писанину, периодически бросая взгляд поверх очков в толстую тетрадь.
– Да
Я убиваю людей! Доктор, помогите!
– У меня какие-то перепады настроения бывают весной и осенью… И, ну как бы… Беспричинная агрессия.
Последние два слова Сергей сказал твердо и в упор посмотрел на врача, как будто собираясь к нему применить эту самую беспричинную агрессию.
Евгений Валерьевич вскинул на него взгляд поверху очков. Снял их, отложил в сторону вместе с бумагами, и на освободившийся клочок стола положил руки, касаясь пальцами друг друга.
– И в чем это проявляется? – серьезно спросил он.
– Да не в чем таком особенном, – замялся Сергей.
– Вам хочется кого-нибудь ударить? Без причины.
– Да, – твердо сказал Сергей.
– Но пока никого не ударили? – уточнил психиатр.
– Нет, – так же твердо ответил Сергей.
– Так. Понятно.
Евгений Валерьевич взял чистый бланк для рецепта и быстро что-то написал на нем каракулями.
Придавил печатью. Передал заполненный бланк Сергею через стол. Затем откинулся в кресле, снял очки и, зажмурившись, потер переносицу.
– По-одной-таблетке-три-раза-в-день-после-еды. Ну, в Алексеевскую, думаю, смысла особого нет ехать. Посмотрим на вас так. Пьете эти таблетки, стараетесь не загружать себя. Никаких серьезных книг, артхаусного кино, карьерных гонок. Займитесь спортом. Причем я бы вам рекомендовал не силовой спорт, а какие-нибудь восточные боевые искусства. Побольше ешьте и пейте воду. Постарайтесь исключить алкоголь. Вы курите?
– Да нет.
– Рекомендую бросить.
Евгений Валерьевич говорил жестко и строго. Ощущение было, что у Сергея опасное заболевание, которое еще можно вылечить, если принять меры.
– Простите… Я думал, что немотивированная агрессия довольно частое явление, и, ну, тут нет ничего серьезного, – осторожно поглаживая рецепт, спросил Сергей.
– А я что, говорю вам, что у вас что-то серьезное? – психиатр внимательно посмотрел на Сергея.
– Ну, нет, но просто и спорт, и ограничивать стрессы, и курить бросить.
– Совершенно верно, а что, если врач предлагает подобные меры, это означает, что пациент при смерти? – Евгений Валерьевич начинал сердиться.
– Нет, но какая-то, мне кажется, странная реакция на то, что я сказал, – бесстрашно заметил Сергей.
Евгений Валерьевич снова нацепил очки и пододвинул к себе бумаги для заполнения. Продолжив переписывать что-то из толстой тетради, он сказал:
– Дело не в том, чт'o вы сказали, дело в том, как вы это сказали, – мягко проговорил он.
Тут он поднял поверх очков глаза на Сергея и по-доброму ему улыбнулся.
– Все будет хорошо.
Сказать, что остаток дня Сергей провел в недоумении, значит смазать краски. На самом деле, он был почти в панике. Он готов был поверить в чтение мыслей, телекинез, во что угодно. Он провел в кабинете врача три минуты. Ровно! А тот с ним говорил так, будто знает все. Но. Если бы он знал все, вряд ли бы он так ласково ему улыбался. Он бы либо испугался и не подал виду, либо под каким-нибудь предлогом вышел из кабинета и вызвал полицию. Хотя. Что бы он полиции сказал? А может, он знает даже, где тела, если он его так насквозь читает. И опять же, не стал бы он так мягко с ним беседовать.
Сергей собирался зайти к психиатру так, для очистки совести. На случай, если у него совсем того с головой, опытный врач сразу увидит. Но все равно, это не
та реакция, которой он ожидал.«Все будет хорошо».
Для кого? Для него? Вот уж, прямо скажем, сомнительно. Для него закрыт путь даже в чистилище. Его душу ожидают вечные страдания. И он бы рад прикинуться атеистом, и сказать, что после смерти ничего не остается. Но он верил. Верил в то, что душа его поплатится за то, что он делал. А тут его заверяют, что все будет хорошо.
Так может, это была дежурная фраза? Ну, конечно. Вот идиот романтичный. С чего он взял, что это было сказано лично. Он говорит это всем пациентам. Потому и хвалят его, потому и приносят каждый божий день по нескольку конвертиков с голубыми, а может и оранжевыми, купюрами.
Сергей немного успокоился. И все-таки рецепт. Он достал его из кармана пиджака и попытался прочитать. Секретный шифр. Масоны.
Он зашел в аптеку и молча сунул рецепт в окошко фармацевту. Женщина в таком же белоснежном халате, как у врача (ну, точно, тайный орден), молча посмотрела на рецепт и выдвинула один из множества одинаковых ящиков. Достала оттуда две коробочки.
– Пятнадцать или тридцать миллиграмм? – спросила она пароль.
– А-э-э, – промычал Сергей.
Она убрала одну коробочку в ящик.
– Три девятьсот тридцать. Социальная карта есть?
Глава 6. Очищение
Сергей пропил курс «Арипризола» и записался на ушу.
Когда к нему в кабинет в очередной раз зашел Самуил Аркадьевич, рассеянно поглядывая в телефон, и определенно желая поболтать, Сергей удивил его своим вопросом о боевых искусствах. Директор считал ушу наилучшим занятием для тела и для души. Он порекомендовал ему своего тренера. Настоящего китайца, который ко всему прочему еще и плохо говорил по-русски. Субординация не нарушалась, так как директор брал индивидуальные уроки, а Сергей занимался в группе. К его удивлению, в основном занятия посещали женщины неопределённого возраста, но точно не моложе сорока. Самые активные из них пытались шутить с ним, звали вместе пить чай и даже приносили домашнюю выпечку. Выпечку Сергей съедал, так как ни разу в жизни не отказывался от еды. Боялся, что если один раз откажется, может лишиться еды надолго, – странные опасения при его-то счете в банке. Однажды он даже пошел пить чай со всей группой, но не понял, о чем они говорили. Одна из женщин, самая активная, та, которая первая принесла ему какие-то удивительные пирожки с индейкой, ему даже нравилась. Что-то было похожее на мать. Наверное, решительность (властность). И эти светлые волосы (крашенные, пережжённые). Ранней сентябрьской ночью возникла мысль, а не жениться ли на ней. Жена укрепляет положение в обществе. И обеспечивает алиби. Какое алиби? Ты же решил завязать.
Утром Сергей вставал и шел варить себе цикорий. Цикорий ему не нравился, но он знал, что кофе может навредить. Он заставлял себя бегать по утрам, хотя это было совершенно невыносимо. Он вкладывал всего себя в работу, решая совершенно неразрешимые задачи, и Самуил Аркадьевич уже подумывал перевести его старшим в свой второй офис. Единственное, что его останавливало – нежелание расставаться с собеседником и таким хорошим парнем.
В каждом из профилирующих юристов, работавших в офисе Самуила Аркадьевича, было какое-то пятнышко. Владик слишком много ставил на карьеру. В общем-то, буквально все. И Самуил Аркадьевич понимал, что вежливое и дружелюбное отношение Владика к нему ни что иное, как желание понравиться начальству. Максим был хорош, но слишком неравнодушен к женскому полу, из-за чего у него возникали какие-то регулярные проблемы с девицами и собственной женой. И хотя Самуил Аркадьевич был не ханжа, и напоминал себе, что это не его дело, все же, нет-нет, но его коробило от подобного халатного отношения Максима к браку.