Сесквоч

Митикицкая заметила маленький светящийся огонек в дальнем углу пещеры. Еще один вход? Это хорошо бы разузнать, подумала она, потирая руки и дуя на них. Элен вытянула вперед голову, прислушалась. Как будто бежит вода. Это, конечно, возможно. Нет. Похоже, вода журчит где- то подальше. Элен уже пошла вдоль стены, но остановилась.

— Что я делаю? Остановись, Элен, — сказала она вслух. — Поиграешь в разведчиков в следующий раз.

Существо ушло. Она поняла, что это не монстр, а неуловимый Сесквоч. Неуловимый Сесквоч, который съел уже десять человек. Элен выругала себя за такие мысли. Она читала, что они веди ночной образ жизни. Может быть, он ушел, чтобы проспать где-нибудь весь день. Хорошо бы. Элен покачала головой и улыбнулась. Это было бы слишком легко. Просто выйти из пещеры и…

— И что?

На запад, подумала она.

А что, если оно там?

Этого ты не узнаешь, пока не высунешь голову из пещеры и не посмотришь.

Адреналин.

Митикицкая двинулась вперед. Она услышала, как что-то тяжелое двигается снаружи в кустах. Элен прижалась спиной к стене и подождала. Она услышала ворчание, и силуэт существа-мужчины загородил свет на входе в пещеру. Она видела глаза, красные и светящиеся. Она знала, что он увидит ее, куда бы она не направилась. Он пытался что-то объяснить ей жестами, но не смог. Тогда он взял ее за руку и повел наружу.

Митикицкая прикрыла глаза от внезапного солнечного света. Существо толчком заставило ее сесть и показало рукой на плоский камень, находившийся перед ней. На нем лежала белка. Она была мертва. Существо село напротив Элен и махнуло рукой в ее сторону, потом в сторону белки.

Митикицкая смотрела на мертвого грызуна, так как ей не хотелось смотреть на заросшее шерстью лицо охотника и на его желтые клыки. Существо дотронулось до белки черным, морщинистым указательным пальцем, потом подтолкнуло Элен.

"Кажется, оно пытается общаться", — подумала Элен.

— Я Элен. Это белка, — сказала Митикицкая и в первый раз отважилась поднять глаза на существо. Он отвернул голову в сторону и захныкал. Элен выругалась про себя и опустила глаза. Он был больше, страшнее и грязнее, чем шасси "Бьюика Роудмастера" 1958 года.

Существо нахмурилось. Оно казалось смущенным и расстроенным оттого, что не могло поговорить. Оно опять ткнуло пальцем в белку, потом в живот Митикицкой. Она смущенно засмеялась и отодвинулась, подняв руки.

— Понятно, это завтрак, — сказала она и улыбнулась.

— Спасибо. Большое спасибо, — повторила она, стараясь говорить так, как разговаривают с ребенком, предложившим грязный кусок пирога. — Ноя пока не хочу есть.

Она осторожно подтолкнула белку на половину каменного стола со стороны Снежного Человека.

— Ешь лучше ты. Я лучше съем салатный лист.

Существо глубоко вздохнуло носом. Оно слегка пощекотало грызуна под подбородком, покрутило его на камне и бесстрастно подтолкнуло ближе к Митикицкой.

Она подумала, что существо, может быть, улыбается. Трудно было сказать. Существо щелкнуло зубами, показало на свой открытый рот, потом на белку.

Митикицкая снова оттолкнула грызуна веточкой:

— Нет, спасибо. Для белок сейчас не сезон. Почему бы тебе не поймать еще одну? Тогда я могла бы сделать тебе муфточки для ушей.

Ее предложение прошло мимо ушей монстра.

Он опять подтолкнул белку, так что она повисла на самом краю камня, как будто упала в обморок.

Митикицкая улыбнулась и сказала:

Нет, спасибо, я вегетарианка.

Существо пробормотало что-то, причем в высказывании преобладал звук «р-р». Оно закричало на Митикицкую, колотя по каменному столу, из-за чего белка подпрыгивала в воздухе, как будто ее только что достали из тостера. Ну вот. Коронарное. Митикицкая всхлипывала с открытым ртом, слезы текли ей на колени. Она обезумела, испугалась, устала, ей было одиноко и ей надо было в туалет. Она хотела Фенберга и свою комнату, и свою мать, и свою сестру. Она схватила белку и запустила ею в монстра. Она ударилась о его грудь.

— Я ухожу, — бушевала Митикицкая, рыдая и твердо решив выйти пешком из леса куда угодно или погибнуть. Совершенно ошарашенное, существо смотрело, как она уходит, потом бросилось за ней, как щенок сенбернар. Он тогда не знал этого, но ему нравились сильные женщины. Митикицкая большими шагами бежала вниз по холму, пытаясь отогнать его, но он просто поднял ее и отнес к пещере. Только тогда Митикицкая поняла, что попала в трудное положение. Потому что существо гладило ее по щеке и издавало при этом странные воркующие звуки. Как там писали в старых романтических новеллах? Она стала вспоминать. Судьба худшая, чем смерть.

— Господи, я, конечно, смогу выбрать, — сказала Митикицкая.

* * *

— Привет, Малулу.

Маленький колокольчик на двери "Багл" зазвенел, и большая женщина, одетая в полиэстер, с булочкой в руке, ввела четырех неприветливых, испачканных детей в возрасте от трех до семи.

— Привет, Ванесса, — Малулу неохотно оторвалась от журнала "Семейный круг".

— Я хочу поместить платное объявление, — сказала женщина и, переваливаясь, подошла к стойке в углу. — Я продаю гараж.

— Вон там, напротив, такие объявления принимают бесплатно, — сказала Малулу, не пошевелившись.

— Да, я знаю. Уже давала. Но никто эту газету не читает. — Женщина осмотрелась.

Что-то незнакомое тревожило ее, но она не могла понять что.

— Здесь что-то изменилось?

— Новая репортерша. Она пришла в один из выходных и убрала. И принесла несколько комнатных растений.

Малулу встала с видимым усилием. Она облизнула пальцы и, порывшись, достала бланк на объявление.

— Что писать?

— Может быть, сверху написать большими буквами "Продается гараж"?

— Умно. И оригинально. — Малулу потрогала прическу сзади. У нее была новая короткая весенняя прическа, которая делала ее похожей на Джека Уэбба.

— А вы слышали насчет этой новой репортерши?

Малулу скорчила гримасу. Конечно, она слышала. Разве они находились не в Бэсин Вэли, где Малулу была правящей королевой и черной дырой всех сплетен? Майки и Джон были в тюрьме, а Митикицкую похитил огромный монстр-каннибал. Подумаешь! Это все знали. Ванесса, которую можно было назвать кратким справочником по личным делам других людей, торжествующе выпрямилась. Она небрежно спросила, слышала ли Малулу о взрыве М.Дж. Бегана?