Сестра

Глеб Морозов действительно рад был видеть сына. Веселого, красивого, к тому же царевичева друга, что тоже немаловажно. На такой должности, хоть она и не официальна, взлететь можно высоко, так что Глеб все одобрял. И поощрял сына.

Почто приехал?

Да вот, Алексей решил отца навестить, ну и Ваня решил тоже…

Надолго ли?

Да нет, завтра, как царевна Анна из Кремля поедет, она обещала и сюда за мной заехать…

Это сообщение вызвало панику по дому — и боярыня помчалась готовить все к торжественному приему, оставив сына наедине с отцом, получать мудрые наставления.

Так что на следующий день дорогих гостей приняли со всем блеском и радостью. Феодосия чуть ли не в ноги кланялась, дворня выстроилась, Глеб Иванович потребовал, чтобы его вниз перенесли ради такого случая, Иван и рад уж не был, что сказал, почитай все в доме ночь не спали.

Царевна Анна все это приняла, как должное, поблагодарила — и сообщила весть, от которой Феодосия и вовсе солнышком засветилась.

Протопоп Аввакум возвращается. И поедет в Дьяково…

Это боярыню порадовало. А вот потом Алексей Алексеевич на полном серьезе поинтересовался у боярина, не желает ли тот помочь доброму делу.

Какому?

Да вот, собираемся на базе Дьяково мануфактуру устроить. Работников, овец и прочее хотим выписать из Англии… не хотите ли в долю?

Хотел ли боярин?

Да не то слово! Только не сам, а сынок Ванечка! Царевич хочет себе игрушку пополам с Ванюшей? Поддержим! Еще как поддержим! И поможем! А кто-то сомневался?

Впрочем, когда перед боярином на стол лег договор, составленный пусть не по всем правилам семнадцатого века, но ничуть не менее закрученный, чем в двадцать первом…

По договору, Алексею принадлежало шестьдесят процентов предприятия, Ивану сорок, с первой прибыли выплачивалось все, внесенное им, а потом уже все делилось, согласно распределению долей. Почему так? Потому что основной пакет акций всегда должен принадлежать государству. А вот управление… Софья вообще планировала со временем все это скинуть на Ивана. Глупо же только тащить деньги из бюджета и ничего туда не вкладывать! А то, что бояре Морозовы оттуда лихо потянули, Софья и не сомневалась. Вот и пусть пока…

Ивана они сами воспитают, воровать не будет! А если таланты от отца унаследует… ну это мы посмотрим в дальнейшем. Глядишь, еще и министр финансов выйдет неплохой.

Проблема была только в одном.

Порт у Руси был один, совсем один. Архангельск. Не ближний свет. И рада бы Софья сманить из Англии корабелов, но куда их пока приткнуть?

Разве что на Волгу? Но тут тоже надо смотреть… Волга впадает в Каспийское море, но вот насколько они судоходны? Голова шла кругом от того, сколько надо узнать.

А еще…

Простите, госпожа османы, но Крым я у вас оттяпаю. Нравится там, не нравится — это ворота в Россию. А потому — извините — подите. Куда?

А вот куда хотите, туда и…

Ладно!

Строить корабли дело долгое.

Сначала для них еще надо лес заготовить, верфи сделать… мало кто знает, что те самые ботики Петра Первого плавали отвратительно, а рассыпались на глазах, ибо сделаны были из сырого дерева. А где у нас лес?

А лесопилки?

А…

Ох, ёлки!

Дело выходило вовсе неподъемным, но начинать-то надо! А с Крымом что-нибудь еще придумаем.

Глеб Морозов подумал еще над договором, а потом подписал его. Оставалось собрать Джона Томсона в Англию.

* * *

Английский торговец шерстью с простым именем Томас Смит, посмотрел в окно. Тоскливо вздохнул.

Самое страшное — жить во времена перемен, а ему выпали именно такие. И дюжины лет не прошло, как казнили короля Карла, а жизнь с каждым днем все хуже. Кромвель с его 'железнобокими' взял власть, но удержать ее не смог. После смерти Оливера остался наследник — Ричард, но он слаб и глуп, а вот что теперь?

Опять вернутся короли?

Поговаривают и о таком. Только вот кто вернется? Карл Второй? Копия своего папаши, который тратил жизнь на гулянки и пьянки? Который с подачи дружка — Бэкингема, ненавидимого всей Англией, торговал титулами и даже ввел новый — баронет, купить который можно было за тысячу фунтов хоть бы и вчерашнему мусорщику?

При Кромвеле можно было спокойно торговать и работать. При Карле же…

Лучше не будет. Отощав за границей, в изгнании, Карл постарается отожраться на Английских хлебах, в том числе и на таких, как он сам…

Нет, спокойствия тут больше не будет. К тому же….

Томми хорошо работалось при Кромвеле, а Карл, когда придет, начнет задавать простые вопросы. Первый — где взять денег. Второй — почему вы меня не поддержали? И драть будет три шкуры… нет, не верил Томас в королевскую доброту, но и что поделать — не знал. Никак не знал.

Оттого и был грустен и задумчив.

Кто-то уже уехал из Англии, и Томас подозревал, что ему придется сделать то же самое. Сгрести, сколько в горсть поместится — и деру. Но — куда?

В Колонии?

Вот уж спасибо, туда вся ссыльная шваль стекается, всю дрянь ссылают, индейцы дикие бегают — и он туда поедет?

Обойдемся.

А куда?

Проблема была в том, что нигде его особенно не ждали. Как ни крути — люди животные стайные и чужаков нигде не жалуют. Куда ни подайся.

Он будет приезжим, и только внуки его, быть может, получат шанс на достойную жизнь. Даже и в Колониях… но туда точно не хотелось.

А куда?

За этим тяжким размышлением и застало его письмо.

Джон, баронет Томсон.

С Джоном они были знакомы давно, очень давно, а точнее — с его отцом, Ричардом. Джонни тогда бегал в коротких штанишках, ну а когда началась вся эта свистопляска — Томсоны уехали. И куда?

В Московию, к этим дикарям! Там говорят, так холодно, что зимой птицы на лету замерзают!

Ужас!

Но… судя по письму — Джон там не замерз.

Просит его принять? Почему бы и нет…

* * *

Протопоп Аввакум прибыл в Москву со всем семейством, к коему относились жена Анастасия Марковна, а также дети Иван, Агриппина, Прокопий, Корнилий, Аграфена, Ксения и Афанасий. И отправился прямиком к царю. Точнее, слуги привезли пред царские очи, вот как был — грязным, с дороги, усталым…