Сестра

— Матушка, — без обиняков объявила Софья, присаживаясь на удобный стул. — Что лекари говорят, сколь серьезна ее болезнь? Кроме тебя никто и знать-то не может. Тятенька в эти дела вникать не будет, у теток спрашивать бестолку, а ты матушке ближе всего. Может, нужно чего? Так ты скажи, достанем!

Анна только головой покачала. То девчонка зубки показала, то тут же стала спокойной и рассудительной… да какая ж она на самом деле — Софья?

Девочка молчала и улыбалась. И анна вдруг решилась выплеснуть ей то, что и подушке своей не доверяла.

— Ох, боюсь я за Машеньку…

— За то, что еще одних родов ей не перенести. Чай, и Феденька слабеньким потому родился. Двенадцатый ребенок, шутка ли?

— Ей наследника подарить охота…

— Алёша есть. Федя, Семенушка, Ванечка, вот. Мало ли?

— Ей — мало.

Софья глазами сверкнула.

— Тетя, меня она не послушает, так хоть ты с ней поговори! Ведь сведет она себя в могилу, как есть сведет! Может, хоть травницу ей присоветовать? Отвары укрепляющие пусть попьет! Девки рассказали — три дня у нее кровотечение не останавливалось! Загубит она себя!

Насчет травницы Софья не зря говорила. У нее их было даже две. Сами прибились к школе, а там и остались. И Анна, и сама Софья с ними говорили — и пришли к выводу, что тетки грамотные. Просто не любили их попы, сильно не любили.

Бесовское искусство. Человеку страдать суждено, а они тела лечат, да души калечат…

Софье же такие и нужны были. Так что тетки обменивались опытом с Ибрагимом, совместно гоняли и девчонок и мальчишек — и все были довольны, кроме местного священника. Хотя кто его будет слушать, когда у них еще и Феогност появился?

Мысли у Софьи были в сторону крововосстанавливающего — ну, тут все понятно. Печенку в товарных дозах, гранатовый сок, список знаком любому донору. А еще… ей очень хотелось мамаше дать противозачаточные — да, были тут и такие, правда, в основном губками пользовались, но все-таки! Помогало иногда!

Только глядя на реакцию Анны, она отчетливо понимала — матушка откажется. Насильно такое с человеком не сделаешь, а просить ее — она откажется. Человек такой.

Так беседа ничем толковым и не обернулась. Ушла Софья с отчетливым ощущением беды — с ним же и домой вернулась. А ведь умри мать — отец и еще раз жениться может… Не стар еще, да и после избавления от свинцового отравления — здоровьем окреп. И куда это завести может?

Одни Милославские казне обходятся не дешевле войны с ляхами. Еще одну партию пиявок в казну запустить?

Тьфу!

Разговор с Марфушей тоже радости не добавил. Сестрица ныла и канючила, не желая учиться. Понятное дело, на попе-то оно сидеть удобнее. И головой думать не надо, и тело упражнять не надо и вообще — жрать и спать, вот наши радости! Пришлось надавить, сказав сестрице, что тетехой она может быть, сколько влезет. Но — Софья своих девушек отзовет обратно и пусть Марфушенька гниет в тереме до старости. Подействовало.

Чему царский терем не учит — это пробиваться. То есть учит, но не царских дочерей. Они-то и так на вершине. А вот отличить грязь от правды их и не учат. Печалька…

И работать над собой, и к чему-то стремиться, и… да сотня этих 'и'. Хорошо, когда характер есть! Или вот как она — попаданка. А обычной девочке что делать? Только и остается ждать напутственного пинка.

Алексей вернулся незадолго до осенних дождей, решительно испортивших дороги. Спрыгнул с коня, загоревший, веселый, крепко обнял тетку, потом сестру…

— Сонюшка, какая ж ты большая стала!

— на себя посмотри, — отшутилась Софья. — Ишь, вымахал!

— Соскучился я…

— Я тоже скучала, братик…

— что новенького у вас?

— Да покамест ничего. Дети — и те еще с практики не вернулись, так что все тихо — тихо.

— а меня не обнимут?

Ванечка Морозов еще больше вытянулся за это время, волосы на солнышке выгорели, улыбка широкая…

Софья повисла у него на шее, поцеловала в щеку, благо, дело в тереме было, только при своих.

— Ванечка, какой ты стал!

— какой?

— Красивый! Пара лет — и тетушка тебе жену искать начнет!

Софья так и не поняла, почему при этих словах Ваня нахмурился. Она пристально посмотрела на Алексея.

— Алешенька. А ведь и тебя отец приневолит, хошь не хошь… Надо бы нам заранее данные на девушек собирать, да приглядываться. А то окрутят с нелюбимой — всю жизнь маяться будем!

Алексей только головой покачал.

— Соня, не хочу я жениться слишком рано! Лучше давай придумаем, как отказаться?

— Обещаю подумать, — серьезно заверила Софья. — Но и ты обещай посмотреть. Да и Ванечке не мешало бы…

— Я сам себе невесту выберу, — Ваня Морозов сверкнул глазами и вышел из комнаты.

Софья пожала плечами.

— а что я такого сказала? Алешенька, а ты что-нибудь интересное привез?

— а то ж! Книг тебе накупил целый воз! Сейчас в терем принесут — глядеть будем, что детям давать, что оставить…

Софья радостно закивала.

Книги!!!

Царевичеву школу мучал жесточайший кадровый голод. Да и пособий катастрофически не хватало.

Можно было обходиться двумя — тремя учителями, когда детей была всего одна группа. Даже когда две, в конце концов, много времени занимала физическая подготовка. А вот когда их несколько?

Но и эту проблему решил Алексей, привезя из Архангельска нескольких иноземцев. Да и свои кадры подрастали. Было несколько человек в первой группе, которых грешно было отпускать на сторону. Вот как есть — прирожденные учителя. Оставь их при школе — и пусть детей чтению — письму учат, счету, опять же, сразу людей разгрузить можно будет…

Софья пока кое-как выворачивалась, перекраивала расписание и люто завидовала школам двадцатого века.

У них были учебники! А тут до кошмара доходило! Где сорок учебников взять?

А ведь надобно уже не сорок! Пусть бояр можно было заставить обеспечивать детей хотя бы необходимым книжным минимумом, пусть что-то удавалось вытрясти из казны, но мало, мало…

Софья дошла уже до того, что в качестве наказания провинившимся назначалось переписывать книги. По две, по три страницы — так и изворачивались.