Сестры
Шрифт:
Нина Андреевна, словно нарочно, стала вызывать девочек из детского дома. Аля без запинки прочитала:
— «Косарь», стихотворение Кольцова.
…Что работаю — Все мне спорится! …….. Раззудись, плечо! Размахнись, рука!Галя Платонова объяснила:
— Гарасим был крепостной, а косарь — нет. И
Раздался звонок, урок кончился.
Женя молча вышла из класса. Возле учительской ее остановила Карелина:
— Женя, ты зайди после обеда ко мне домой — потолкуем. И у меня там для тебя письмо есть.
Женя тихо ответила:
— Хорошо, я приду.
…Первый раз Женя возвращалась из школы одна. Дома, чтобы не встретиться с девочками, она пошла не в столовую, а в рабочую комнату, которая в это время обычно пустовала. На батарее, похожей на огромную гармошку, сидел кот. Вытягивая шею, он стал тереться головой о Женину руку.
— Котофеич!
Женя взяла его на руки и стала гладить, прижимаясь лицом к пушистой, мягкой шерсти.
А Котофеич блаженно мурлыкал и поводил белыми усами.
— Теперь мы с тобой, Котофеич, целыми днями будем дома сидеть! Не пойду я в школу, никуда я не пойду!
Глава пятнадцатая. «Вся рота не в ногу, один я в ногу!»
— Женя, а ведь после обеда полагается отдыхать, — как ни в чем не бывало сказала Тамара Петровна, заходя в рабочую комнату. — Почему ты не спишь?
Отдыхать! Да это же значит идти в спальню, показаться девочкам после сегодняшней отметки! Тамара Петровна, видно, еще ничего не знает, потому и говорит… И Женя еще больше насупилась:
— Не пойду я, Тамара Петровна!
Женю было не узнать, она стала опять такая хмурая, как в первые дни, когда приехала в детский дом.
— Вот уж это совсем не годится, — с мягким укором проговорила Тамара Петровна. — Иди, иди отдохни!
Жене и в голову не пришло, что Тамара Петровна сегодня, в свой выходной день, уже побывала в школе специально для того, чтобы узнать, как идут дела у ученицы пятого класса «В» Максимовой Евгении. Тамара Петровна понимала, что в школе с Женей непременно произойдет что-нибудь неприятное. В классе, где Женю все так любят, сразу почувствуют, что с ней что-то случилось, а что случилось, Женя сказать не сможет. Ведь пока она в ссоре с девочками дома, у нее и в школе все будет неладно. Прямолинейная, горячая, она непременно запутается. И Тамара Петровна очень за нее беспокоилась.
— Не могу я туда, не пойду к девочкам, — не глядя на завуча, пробормотала Женя. — Потому что… из-за двойки!
— Понимаю, — сказала Тамара Петровна. — Меня это тоже очень огорчило. Я-то думала, что ты во второй четверти уже в отличницы выйдешь!
Жене стало не по себе. Она ждала выговора, упреков — ведь она столько досаждала Тамаре Петровне в эти дни.
Сбросив кота, Женя поднялась со стула:
— Тамара Петровна, простите меня! Это ведь я не потому, что не выучила… то-есть я учила, но не совсем… — Она виновато опустила голову. — Я сейчас вот сяду и все-все выучу. Пока не выучу, от стола не отойду.
Тамара Петровна тихонько притронулась к ее плечу:
— Вот это настоящие слова. И я не сомневаюсь, что ты исправишь свою двойку. Пойдем ко мне в кабинет. Будешь пока там заниматься.
Да, Тамара Петровна, как всегда, уже все знала и все поняла. Даже то, что ведь и Женю тоже обидели… Женя и из-за Анны Игнатьевны больше не сердилась. Ведь Тамара Петровна все-таки позвонила, и она не виновата, что Журавлева
так быстро уехала.И долго они вместе сидели в кабинете, толковали о том, как настоящий пионер должен относиться к младшим и старшим, и о том, что такое настоящая пионерская дружба.
— А завтра в школу, — сказала Тамара Петровна. — И сейчас учи «Косаря». Надо скорее исправить двойку.
Женя выучила стихи, и все-таки ей было тяжело идти в школу. Она шла особняком, отдельно от всех. В школе тоже держалась в сторонке. Ее словно подменили, и девочки спрашивали: «Что с тобой?» Они ждали объяснений, но Женя отмалчивалась — что она могла сказать!
Женя едва дождалась конца уроков. А дома сразу побежала в кабинет завуча. Тамары Петровны не было. Женя взяла «Родную речь» и стала готовить уроки. «Где же Тамара Петровна? — думала она. — Хоть бы пришла скорей!»
Приготовив заданное на завтра, Женя снова и снова повторяла:
Ах ты, степь моя, Степь привольная… ……… Я пришел сам-друг С косой вострою; Мне давно гулять По траве степной Вдоль и поперек С ней хотелося… Раззудись, плечо! Размахнись, рука!Наконец пришла Тамара Петровна.
— Тамара Петровна, я теперь назубок знаю. Вот послушайте!
Ах ты, степь моя, Степь привольная…Без передышки, одним духом выпалила Женя все стихотворение.
— Отлично! Вижу, что знаешь.
И они снова заговорили о том, что больше всего волновало Женю, о чем она думала не переставая.
— Надо взять себя в руки, надо с девочками помириться, — говорила Тамара Петровна. — Сумей хоть сейчас признаться в своей ошибке!
Женя опустила голову.
— Ну, а с Ниной, я надеюсь, ты помирилась? — продолжала Тамара Петровна.
— Наполовину только, — тихо ответила Женя. — Она не захотела со мной учить уроки, а я с ней перестала разговаривать.
— Очень плохо. Обидеть сумела, а помириться не умеешь! Ты, значит, ее не уважаешь. Я вот ее уважаю, а ты нет. А я ведь постарше тебя.
Первоклашку уважать? Женя удивилась. И, глядя прямо в глаза Тамаре Петровне, спросила в упор:
— А сами бы вы… вот так, нечаянно, сгоряча шлепнули бы Нину… вы бы стали потом извиняться?
Тамара Петровна посмотрела на Женю своими спокойными светлыми глазами и просто ответила:
— Во-первых, я бы этого никогда не сделала. Но уж если бы я была в чем-нибудь виновата, я бы все сделала, чтобы загладить свою ошибку, постаралась, чтобы в душе у девочки не осталось и тени обиды. Да, извинилась бы!
За стеной, в зале, послышался шум. Девочки кричали: «Аня! Здравствуй, Аня!»
— Ладно, Женечка, сразу всего не передумаешь, — сказала она, принимаясь писать. — Иди в зал к девочкам, встречай Аню. А мне надо работать.