Сестры
Шрифт:
– Кто там?
– Специальный курьер со срочной посылкой для мисс Джейн Каммин.
Люси включила тумблер, открывающий ворота, и направилась в дом. В этом городе все было чрезвычайно срочно. Не исключено, что это могло быть просто приглашение на званый обед.
Курьер легкой иноходью пересек двор, не догадываясь, что его приветственная улыбка упала на бесплодную почву.
– Подпишите вот здесь, пожалуйста. Послушай, ты здорово загорела.
Расписываясь, Люси метнула на него взгляд, ясно говоривший: «Умри, несчастный».
Она взяла посылку в руки. Крафтовая плотная бумага. Подчеркнутые
Звучало весьма красноречиво. Лучше, пожалуй, взглянуть. Если там действительно нечто важное, она всегда сможет разыскать Джейн в студии. Пока курьер покидал двор, она разорвала конверт.
Похоже, что внутри находились фотографии, наверное, фотопробы для печати. Люси всегда с удовольствием смотрела на фотографии Джейн.
Однако эти фотографии не доставили ей удовольствия.
Они пробудили в ней ужас, страх и тревогу за подругу, вновь оказавшуюся в опасности.
Когда видавший виды «Шевроле» Роберта Фоли подкатил к дому 3000 по Бенедикт Каньон-драйв, Люси Мастерсон нетерпеливо дожидалась его у распахнутых ворот. С того момента, как она позвонила ему, прошло тридцать жутких минут.
Она подбежала к открытому окну машины.
– Роберт, слава Богу, что ты наконец приехал. Слушай, она опять взялась за свое. – Люси потрясла конвертом, достав из него записку. – Вот письмо, где она пишет, что распространит фотографии и что ей наплевать, что предпримет Ривкин. Она собирается приступить к этому сегодня. Будет вручать их всем присутствующим на съемке сериала. Прямо на глазах у Джейн. На этот вечер она созвала пресс-конференцию в Бел-Аже. Она пойдет на это, Роберт. Сумасшедшая сука так и сделает!
На нее смотрело окаменевшее лицо Роберта.
– Те самые фотографии?
В его вопросе прозвучало обвинение. Джейн простила Люси. Роберт Фоли не мог.
– Да.
Люси отвела в сторону глаза.
– Покажи мне записку.
Большие, округлые, выведенные уверенной рукой буквы не оставляли сомнений, что Джули поступит именно так, как обещала. Яростную решимость слов трудно было истолковать иначе. Джейн в роли Скарлетт – это оказалось последней каплей. Джули больше не заботилась о судьбе своих книг, о деньгах, об огласке. Ничто для нее не имело значения – только месть прекрасной девушке, согласившейся стать его женой.
Затравленные глаза Роберта вновь обратились к Люси.
– Почему, Люси? Во имя всего святого, почему?
– Не знаю. Не знаю, почему. Она сошла с ума. Ее нужно лечить. Мы должны что-то сделать.
– Садись. Ты знаешь, где она?
– Да. В компании «Юниверсал». На съемочной площадке. Мы можем туда добраться минут за двадцать, наверное.
Роберт Фоли включил скорость и развернул машину на узкой дорожке.
– Если мы успеем вовремя, вероятно, удастся остановить ее. Может быть, Пит сумеет ее остановить, как он уже однажды это сделал.
«Шевроле», скрипнув колесами на повороте, набирая скорость, помчался в сторону Мюлхоланда.
– Как может она сделать такое? Невероятно. Своей собственной сестре!
– Что ты сказала?
На красный свет светофора Мюлхоланда он повернулся в ее сторону. Люси посмотрела на него, сначала не понимая смысла того, что сорвалось с ее губ.
– О Боже!
Ты же тоже не знаешь, мне кажется, что Джейн и Джули – сестры. Мне сказал об этом Билли Бингэм. По непонятной причине они обе скрывают это ото всех.Внезапно и совершенно неожиданно в мозгу Роберта Фоли вспыхнул красный сигнал тревоги. Но за ним скрывалось нечто гораздо большее. Странное предчувствие, странное щемление в сердце опережало способность разума осознать происходившее.
– Джейн Каммин и Джули Беннет – сестры? – Он хотел услышать подтверждение. – Они не могут быть сестрами.
Как бы страшно это ни было, он должен был произнести эти слова, хотя вряд ли они могли помочь делу.
– Да, они сестры. Так сказал Билли Бингэм, а ему я верю. Он жил с Джули, я его терпеть не могла, однако он не стал бы выдумывать подобные вещи. Может быть, так легче понять, то есть я хочу сказать, какая-нибудь семейная ссора может объяснить эту ненависть.
– Обе англичанки. Отец Джули Беннет был актером… мне кажется, я читал…
В мозгу Роберта Фоли, не поддаваясь контролю с его стороны, зазвучала мелодия. Слишком быстро. Слишком медленно. Слишком громко. Слишком тихо.
– А мать ее какая-то принцесса из Европы. Из Югославии? Албании? – сказала Люси.
– Нет!
Возглас Роберта Фоли, прозвучавший внутри видавшей виды машины, заставил сердце Люси колотиться с сумасшедшей скоростью.
Водитель машины, стоявшей позади них, изо всех сил давил на клаксон. На светофоре включился зеленый свет.
– Осторожнее, Роберт, – нервно сказала Люси.
Им во что бы то ни стало нужно было доехать туда. Нужно было что-то предпринять. Странно, как она могла ошибаться в людях. А она-то считала, что он самый невозмутимый среди всей этой сумятицы.
Одна нога Роберта уже давила на акселератор, а рот сомкнулся на этом ужасном крике, напоминая шрам на лице.
Теперь он знал. Теперь он знал, в чем дело. В чем причина всего этого ужаса.
Совсем скоро свершатся два преступления. Одно против природы. Другое против Бога.
Как раненый зверь, Билли Бингэм, превозмогая боль, продвигался к цели.
Он лишился всего, но нужно оставаться в сознании еще немного, до тех пор, пока ничто уже не будет иметь значения.
Рука, замотанная окровавленными бинтами и висящая на повязке, перекинутой через шею, каждое мгновение непрекращающимся криком сигнализировала в мозг. В кабинете неотложной помощи госпиталя Санта-Моника персонал был просто в шоке, а бледность, проступившая на лице молодого хирурга, который осматривал остатки руки Билли, выглядела красноречивым приговором, начертанным на стене его будущего как художника.
– Не уверен, сумеем ли мы спасти руку.
Все мечты, все помыслы и желания будут отсечены.
Ампутация. Хотя будущего больше не было, все еще оставалась цель – главная, единственная цель – только так он мог отомстить за уничтожение своей души. И именно эта цель, а не перкодан, который он принимал, чтобы заглушить боль, поддерживала в нем силы.
Билли все еще чувствовал едкий запах горящих картин, в ушах звучал раздирающий душу скрежет ломаемых костей. В памяти всплыло имя женщины, написанное кровавыми буквами. Оно всплыло из-за луча карманного фонаря.