Сеть для Миродержцев
Шрифт:
Возможно, поэтому именно Арджуна первым заметил тонкую струйку дыма в просвете между деревьями.
— Посмотрим? — переглянулся он с братьями.
Возражений не поступило. Наверняка впереди располагался ашрам какого-нибудь святого отшельника. Царевичи до сих пор ни разу не видели аскетов живьем. А если еще и удастся подсмотреть, как тот предается подвижничеству — медитирует в кругу из пяти костров, часами стоит на одной ноге, рецитирует гимны из Святых Вед, сплошь оплетя тело колючими ветками терновника…
Да, это было бы здорово!
Поэтому братья-Пандавы,
Угловатое строение, которое открылось им посреди широкой поляны, действительно напоминало ашрам отшельника. Только крыша у этой кособокой хижины оказалась не полукруглая, как делали здесь, на севере, а коническая, и стены из переплетенного лианами бамбука снаружи были обмазаны глиной.
Загородка для скота отсутствовала.
Зато имелся чахлый огород, а чуть поодаль возвышался деревянный идол. Божество? Покровитель рода? Лик идола кого-то сильно напоминал, но братья так и не смогли сообразить, кого именно.
У входа в ашрам, в выложенном камнями углублении, дымился угасающий костерок.
Сам отшельник, видимо, куда-то ушел по своим святым делам. Понаблюдав некоторое время, царевичи совсем уж было собрались потихоньку удалиться, но тут из-за высоченных карпалов, чьи ветви усеивали мелкие красные цветы, похожие на язвы, показался человек.
На отшельника он походил мало. Даже если учесть, что иссиня-черные кудри человека были заплетены в две косы и уложены на макушке узлом-капардой. Рослый, крепкотелый, облачен в потрепанные звериные шкуры, и загорелые руки бугрятся, играют тугими мышцами.
В руках лесовик держал длинный лук, а колчан из бамбуковых прутьев, обтянутых кожей, хлопал его по бедру.
— Да ведь это же… это же грязный нишадец! — возмущенно выдохнул Арджуна. — Тот самый!
— Какой еще грязный нишадец? — пропыхтел ему в самое ухо Бхима.
— Мозги прочисти! Помнишь, он еще в позапрошлом году приходил, к Наставнику Дроне в ученики просился!
— Ну да?! — не поверил Бхима и стал внимательно приглядываться к обитателю ашрама.
— Точно, нишадец! — сообщил Страшный спустя три минуты. — Горная вонючка! Чего он, спрашивается, забыл в нашем лесу?!
Тем временем нишадец подошел к резному идолу и пал перед ним ниц.
— Ах, тварь! — Арджуна едва не задохнулся от гнева, наконец сообразив, кого напоминает ему лик идола. — Братцы, это же он из Наставника Дроны деревянного болвана сделал! Пакость черномазая! Дрона — это мой… наш Учитель! А он…
— Может, проучим гада? — деловито осведомился Бхима, у которого явно чесались кулаки. — Отдубасим по первое число?
— Впятером на одного? — укоризненно взглянул на брата Царь Справедливости.
— А я и один могу! — Нишадец был заметно старше и сильнее Бхимы, но Страшного этот факт нисколько не смущал. Что за удовольствие лупить слабаков! Другое дело — этот горец…
Такому тумаков насовать — будет, чем гордиться!
— Погоди, Бхима, — остановил брата Арджуна. — Давай сперва на него собаку натравим!
— Может, не стоит? — Царя Справедливости разбирали сомнения. — Он нам ничего плохого не сделал. Конечно,
мы все не любим грязных нишадцев, но это еще не повод…— Не повод?! — ужаленным леопардом взвился Арджуна. — Он оскорбил нашего Наставника! Без спросу воздвиг уродливого болвана и теперь небось втихомолку посмеивается! Мы должны наказать его за дерзость!
— Верно! — поддержал брата Бхима. — Спускай собаку, Серебряный! Или, может, лучше все-таки меня пошлем?..
Юдхиштхира замялся, не зная, что возразить, и Арджуна, не теряя понапрасну времени, ухватил за за-. гривок ближайшего пса, здоровенного, черного с рыжими подпалинами гончака, заставив собаку подползти и лечь рядом. Пес вопросительно глянул на хозяина, потом, повинуясь властному жесту, — на человека у деревянного идола.
— Взять его! — тихо скомандовал Арджуна и толкнул собаку вперед, оглаживая против шерсти.
Пес не был приучен к охоте на людей. Однако приказ хозяина — это приказ хозяина!
Это закон.
Кроме того, от человека на поляне пахло почти как от зверя.
Пес вскочил, едва не отшвырнув в сторону юношу, и с громким лаем устремился вперед.
Дальше все происходило очень быстро.
Услышав позади приближающийся дай и треск кустов, нишадец резко обернулся. В руках у него был натянутый лук, и первая стрела уже лежала на тетиве. Горец пока не мог видеть мчащегося к нему пса, но он его слышал.
Этого хватило.
Семь стрел, одна за другой, пронизали кустарник в течение считанных мгновений. Ни одна из остроклювых птиц не прошла мимо. Пес успел только взвизгнуть с короткой жалобой — и рухнул наземь. Три стрелы торчали из оскаленной пасти, две вошли в глаза, еще две — в шею.
Земля вокруг агонизирующей собаки быстро пропитывалась бурой кровью.
Поначалу братья-Пандавы застыли, не веря своим глазам.
Первым очнулся Бхима.
— Да я его!..
— Прекрати! — резко одернул брата Юдхиштхира. — Он просто защищался. Лучше уйдем отсюда.
И они ушли. Подавленные, растерянные. Отползли назад, стараясь остаться незамеченными, поднялись и быстро двинулись прочь.
— Собаку жалко, — нарушил наконец тягостное Цмолчание один из близнецов, когда братья отошли достаточно далеко.
— Жалко, — кивнул второй, — И шарабху жалко… так и не забрали.
Действительно, царевичи, не сговариваясь, направились к опушке леса напрямик, коротким путем, минуя те места, где свалили добычу.
— Шарабху!.. — передразнил близнеца Страшный. — Эх, надо было все-таки выйти да ка-ак врезать гаду!..
— Думаю, нам лучше помалкивать о сегодняшней встрече. — Царь Справедливости тоскливо вздохнул, поджав губы.
Бхима насупился, но возражать не стал.
— Договорились? Близнецы дружно кивнули.
— Он не видел ее, — пробормотал себе под нос Арджуна. — Не видел, но попал!
Царь Справедливости впустую ждал ответа от самолюбивого брата.
И это очень не понравилось старшему Пандаву.