Сетевая игра

Убрать открытый перелом за двести баллов Пашка успел раньше, чем ему штанину задрали.

— В порядке я. Звезданулся просто. Спасибо, — отбивался от помощника он.

— Наступать можешь на ногу? Голова не кружится?

Пашка для наглядности попрыгал даже, и мужик отвязался. Всадил в люк какую-то ветку раскидистую из палисадника у ближайшего дома, обругал коммунальщиков и пошёл по своим делам.

Пашка стал внимательным. Он больше не бежал, и особенно осторожно осмотрелся, переходя дорогу к остановке. Поймал за руку карманника в автобусе, но шум поднимать не стал.

В крови забурлил азарт.

Это что там такое, блин, у Пионовых происходит?!

По лестнице в подъезде Пашка, наученный опытом, поднимался очень осторожно и потому на пятне чего-то, разлитого на ступенях, не поскользнулся. Но в лифт по такому случаю решил не садиться и потопал пешком на самый восьмой этаж.

— Как тебе такое, Илон Маск? — бубнил Пашка. — Метеоритом, может, шваркнешь?

Подумал, и тут же испугался. Даже опасливо уставился в высокое узкое окно на межэтажной площадке, которую проходил. С этих колдунов божественных станется, может, им метеорит — так же раз плюнуть, как и лестницу загадить!

В кармане завибрировал телефон.

Пашка уже не удивился бы замене штрафа за визит к Люське на миллион, но это был только пуш с «иксом».

Разбив его, он преодолел последние два пролёта и позвонил в дверь.

— Ты чего такой взмыленный? Ты бежал? — заулыбалась Пионова. — Очень приятно! Заходи!

Пашка жадно забегал глазами по знакомой мебели в коридоре Пионовых. У него быстрее забилось сердце.

— Мой руки и пошли знакомиться! — велела Пионова.

В туалете для гостей Пашка тоже всё осмотрел на предмет причин происходящего. Всё было обычное. Как всегда.

Потом залез в игру.

«Миссия провалена! –10 000 баллов!» — злорадно сообщила «Дополненная реальность».

«51. Поздоровайся, извинись перед всеми, вернись домой и отведи бабушку в полицию в течение часа. Награда — 10 000 баллов».

Ага, ща. Пашка свернул игруху и сунул телефон в задний карман. Вообще не будет смотреть. Ненаминусует же оно ему очки за непрочитанные задания?!

С волнующим пониманием, что сейчас, вот сейчас случится что-то очень-очень важное, Пашка вышел из толчка для гостей и отправился знакомиться.

Многовозрастная израильская подруга оказалась удивительно некрасивой бабой. Она походила на очеловеченного мопса, только до кучи ещё и зубы у неё выпирали вперёд.

На кухне Пионовская мамаша и эта вот Магда пили вино и курили. Люська представила своего парня, придвинула ему кресло, на голубом глазу сообщила взрослым, что Пашка тоже курит, и предложила ему не стесняться.

В чём сыр-бор он так и не понял.

Эти двое от души посмеялись над кокакольным нападением. Магда припомнила дурацких случаев из жизни, и на поверку оказалась не такой уж и стрёмной, даже прикольной. Как будто внешку подправляло то, как она говорит.

Пашка чувствовал себя неловко.

Вино в бокале на высокой ножке не пригубил, сиги не трогал: ещё, блин, дымить с мамкой своей тёлки на кухне! Придумают же!

Рот он тоже особо не открывал, зато Люська щебетала, как тот соловей не умолкая.

И вот ради чего Пашка просрал двадцать тысяч очков и подвергал себя прямо-таки физическим опасностям на пути сюда? А баллы, вообще-то, о-го-го как нужны. Что там историк удумает — непонятно. Остальные — тоже.

Что делать с ними — непонятно не меньше.

Пашка украдкой глянул на настенные часы. Через час в парк притопает безумный Макс, и так-то надо бы туда свалить, чтобы посмотреть в его памяти, получилось ли стырить Васинский телефон или была какая-то накладка, вроде вот этих люков, облитых ступенек и колы на башке. Учитывая, как игруха активизируется, когда чего-то не по её делаешь, вообще не факт, что телефон у Васина новый.

Только, блин, на хера ему, Пашке, так не надо было сюда идти? Что тут такого-то?

Должен же быть какой-то смысл. Игра ничего без плана не делает.

Значит, многоходовочка? Как с пауками и бабкой Ининой?

Только Пашка её порушил?

А он порушил-то?..

Нервозный ёрзающий гость всё-таки хлебнул кислое вино. Потянул с доски посреди стола кусок сыра. Люська такие вообще в мёд макала и с виноградом хрумкала, а он и не знал, что она извращенка.

Пашка честно старался своевременно улыбаться и важной для Пионовой бабе понравится, не зря же сюда так активно и для чего непонятно, попадал.

А потом вдруг вообще про всё забыл на фиг.

Смущённо, но прилежно, скользя по всем взглядом, чтобы не казаться невежливым ослом, углядел Пашка на шее у этой всеми любимой израильской Магды серебряную цепочку, а на ней кулон с непонятным словом из четырёх букв.

Его, Пашкина, недоведённая «П», следом отзеркаленная длинноверхая «Г», потом перевёрнутый «игрек» и в конце ещё какая-то незнакомая и Пашке неинтересная загагулина.

Абсолютно точно это были они. Висели на цепочке, воплощённые буквы из первого столбика достижений «Дополненной реальности».

Глава 7

Буквы

— Это… это что у вас означает? — влез в разговор Пашка и ткнул пальцем Магде на шею.

Она опустила глаза, словно забыла, что там такое может быть. Блин, а если она пользователь?! Надо было сначала проверить…

— Это — моё имя, — улыбнулась подруга Пионовской мамки. — На иврите.

— Это… буквы иврита? — проговорил Пашка едва слышно.

— Ага. Слава мне купил кулон, чтобы я могла объяснить, как меня зовут на пальцах, — засмеялась она. — Вообще очень сложно жить в стране, не зная языка. Тут читать надо справа налево, — снова обратилась она к Пашке. — Вот это буква «мем», — Магда использовала незажжённую длинную бабскую сижку вместо указки, она ткнула в последнюю, не продублированную в игре букву, — потом «гимел», — указала она на перевёрнутый «игрек», — следом «далет» и «хе», — закончила она, проведя по длинноверхой отзеркаленной «Г» и недоведённой «П». — Я почти выучила буквы в сорок три годика! — и Магда снова засмеялась.

Пашка только что рот не приоткрыл. Так это… алфавит другого языка? Еврейского? При чём тут евреи-то?!

Но буквы на кулоне были не просто похожи, они были один в один. Вон и прореха у недоведённой «П», и вообще… Уж не для того ли, чтобы не увидеть висюльку, его так всяко старались сегодня на Пионовскую кухню не пустить?

Но только что это может Пашке дать или объяснить?!

Значит, что-то объяснить должно, ему вон, даже ногу, блин сломали по дороге! До открытого, мать его, очень болючего перелома!