Сети любви

– У меня нет слов, чтобы отблагодарить вас за то, что вы сделали для моего брата, – сказал он. – Я навсегда останусь у вас в долгу.

Она посмотрела на него покрасневшими несчастными глазами.

– Вы ничего не должны мне, милорд. Это дело всех женщин, следующих за армией, – выхаживать раненых. Нет ничего необыкновенного в том, что я сделала.

– Нет, для меня это не так! – воскликнул он. – Именно вы выходили моего единственного и горячо любимого брата, сударыня. И это в то время, когда вас тяготит ваша собственная утрата. Могу ли я вам чем-нибудь помочь, дорогая?

– Нет, – сказала она, – благодарю вас, но мне ничего, ничего не надо.

– Я увезу Доминика, – сказал он. – Мне только нужно съездить в гостиницу «Англетер» за одеждой для него. Полагаю, вам пришлось разрезать мундир прямо на нем, чтобы снять его. По крайней мере одной заботой у вас станет меньше, сударыня. Мы злоупотребляли вашим гостеприимством достаточно долго.

Он внимательно смотрел на нее.

– Об этом не может быть и речи, – сказала она, не отрывая глаз от его жилета.

– Что вы собираетесь делать дальше? – спросил он. – Вы возвратитесь в Англию?

– Да, – отвечала она. – У меня есть падчерица, за которую я в ответе. Я обещала мужу, что поеду к его сестре в Лондон, если с ним что-нибудь случится. – Голос ее чуть дрогнул.

– Могу ли я помочь вам с переездом? – спросил он. – Жаль, что у меня нет возможности предложить вам эту поездку под нашей опекой. Полагаю, что потребуется не одна неделя, прежде чем мой брат достаточно оправится для такого путешествия.

– Благодарю вас, но я вполне могу справиться с этой проблемой самостоятельно.

– Конечно, я в этом уверен, – сказал он, желая как-то потактичнее выяснить ее финансовые обстоятельства и предложить ей деньги. – Но если позволите, я все же хотел бы нанять горничную, которая бы сопровождала вас. Прошу вас! – добавил он торопливо, заметив, что она готова запротестовать.

Она взглянула ему в глаза и коротко кивнула:

– Если вы того хотите. Благодарю вас.

Она продолжала сидеть в гостиной, когда он уехал, чтобы привезти одежду для лорда Идена. Там же, в гостиной, ее нашла вдовствующая графиня; они сидели вместе, пока лорд Иден одевался у себя в комнате с помощью брата. Едва дверь снова открылась, она встала и отошла в укромный уголок за камином.

– Сможете ли вы спуститься по лестнице, Доминик? – с тревогой спросила мать.

– Конечно, – ответил он. – Эдмунд мне поможет.

Лицо у него было совершенно белое и неподвижное. Мать и старший сын обменялись взглядами.

Лорд Иден огляделся и наконец заметил Эллен. Он пересек комнату и стал перед нею. Она пристально смотрела на свои стиснутые руки.

– До свидания, Эллен. – Он говорил почти шепотом, хотя его мать в это время очень громко принялась что-то объяснять его брату. – Простите меня. Я искренне сожалею. Все случилось не вовремя. Мы так старались спрятаться от горькой правды, что неразумно отгородились от нес. Но то, что случилось, не было низостью, несмотря ни на что. И я люблю вас ничуть не меньше, несмотря на вину, которую я чувствую, за страдание, которое, знаю, я причинил вам. Смогу ли я повидаться с вами в Англии? Может быть, через несколько месяцев или даже через год?

– Нет, – отвечала она. – Я не хочу видеть вас, милорд. Не потому, что виню в чем-то или ненавижу вас. Во всем я виню самое себя и презираю только себя. Но мы больше не увидимся. Прощайте.

Несколько мгновений он молча стоял перед нею, затем поклонился, насколько позволила свежая тугая повязка на груди, сделанная Эдмундом, и отошел.

Леди Эмберли снова взяла Эллен за руки.

– Я зайду к вам завтра, дорогая, – сказала она. – Наверное, само присутствие другого человека может вам несколько помочь. Хотя глупо так говорить, я знаю. Я сама потеряла мужа в одночасье и на себе испытала это полное, вселенское одиночество и горчайшую скорбь. Единственное, что я могу сказать вам в утешение, но сейчас оно вас не сможет утешить, и все же – уповайте на время. В конце концов боль утихнет. Уверяю вас, так оно и будет. – Она наклонилась и поцеловала Эллен в бледную щеку.

Эллен с облегчением обнаружила, что лорд Иден и его брат уже вышли из комнаты. Едва вышла и графиня, она опустилась на диван и застыла в позе глубочайшей скорби – у нее не было сил даже заплакать.

* * *

Лорд Иден, распростертый на гостиничной кровати, прикрыл глаза рукой.

– Я ничего не хочу, мама, – сказал он. – Я не голоден.

– Вы не ели весь день. Вам плохо?

– Я просто устал, – отвечал он. – Этот переезд потребовал куда больше сил, чем я полагал.

Она погладила его по волосам, с тревогой глядя на него.

– Все то же, – сказала она своему старшему сыну, несколькими минутами позже войдя в гостиную. – Он даже смотреть на еду отказывается. Вы зайдете к нему, Эдмунд?

– Да, но для этого мне нужно собрать воедино все мои козыри как старшего брата. Похоже, мы приехали в самое трудное для него время.

– Полагаю, как раз вовремя, – сказала графиня. – Он нуждается в нас. Но это бедное дитя – как она одинока!

Через несколько минут граф Эмберли вошел в комнату брата. Лорд Иден лежал, все еще прикрыв глаза рукой.

– Не хотите ли вы поговорить об этом? – Граф пододвинул стул к кровати и сел.

– О битве? – Лорд Иден не шевельнулся. – Ни в коем случае. О таких вещах не остается четких воспоминаний. Только грохот и неразбериха. Единственное, что потом вспоминается четко, – это глаза мертвых.

– Я имею в виду не сражение, – уточнил граф. Лорд Иден отнял руку от глаз и уставился в потолок.

– Полагаю, Мэд вам рассказала. Я сделал ошибку, вот и все, Эдмунд. У нее горе, у нее погиб муж. Я же вообразил себе что-то, потому что она была моей единственной сиделкой в течение месяца и я не видел никого, кроме нее. Теперь с этим покончено и все уже не имеет никакого значения.

– Если бы вы со стороны могли видеть ваше лицо и лицо миссис Симпсон сегодня утром, – заметил граф, – вы не говорили бы, что это не имеет значения, Доминик. Вы глубоко привязаны к ней, не так ли?

Лорд Иден смотрел в потолок. На скулах его заиграли желваки.

– Да, – бросил он отрывисто.

– И у вас есть причины полагать, что она отвечает на ваши чувства?

– Не знаю, – проговорил лорд Иден. – Эллен любила Чарли. В этом можно не сомневаться.

– Да, это верно, – сказал лорд Эмберли. – Но вы и прежде влюблялись, Доминик. Десятки раз, даже задолго до своего совершеннолетия. Возможно, это один из эпизодов. Утрата любви порой бывает весьма болезненна, но это быстро проходит.

– Я люблю ее, – сказал лорд Иден. – Это не просто влюбленность.

– Ах вот оно что, – печально покачал головой брат. – Очень жаль, Доминик. Я не знаю, что случилось между тем временем, когда Мэдлин посетила вас вчера днем, и нашим прибытием сегодня утром. И не стану допытываться. Но мне жаль. Должно быть, жизнь вам кажется сейчас ужасной?

– Да какая разница, – ответил лорд Иден. – Не в моих правилах, Эдмунд, жалеть себя. И я не собираюсь зачахнуть. Но сегодня у меня нет сил, чтобы заставить себя жить. Сегодня я не хочу жить. Эти проклятые французы никогда толком не умели стрелять. Чарли они убили по чистой случайности. И очень плохо сработали в моем случае.