Севастополь

– Ты знаешь, перед кем стоишь, где находишься?

– Это какая-то крепость… – Книжник напряг память, пытаясь вспомнить что-то, вертевшееся на языке. – Простите, я плохо знаю ваши места.

Сидевшие в креслах переглянулись, первый центурион усмехнулся:

– Похоже на то. Иначе ты бы уже ползал на коленях, умоляя о пощаде.

Неожиданно включился сварливый дух противоречия, и семинарист едко возразил:

– Возможно, так бы повели себя вы – у ног кремлевского князя!

Первый центурион вспыхнул, второй, напротив, тихо рассмеялся:

– А ты лихой малый! Выходит, ничего не боишься?

– Посмотрим, что он запоет на Башне Смерти, – заметил первый.

– Это будет после, – прервал их консул. – А сейчас пусть расскажет, что здесь делают люди Кремля, если он не лжет про себя, конечно.

– Я не лгу, – тихо, но твердо сказал Книжник. – Мы с другом пришли на помощь третьему нашему товарищу. У него здесь случилась беда…

– Твой друг, – прервал его капеллан, – это тот крепыш с мечом?

– Да, его зовут Зигфрид.

– У мутов нет имен, – глухо произнес претор.

– У мутов? – изумленно повторил семинарист. – А при чем здесь…

Он запнулся, вспомнив кое-что о своем друге.

Ведь Зигфрид действительно был уже не вполне человеком – спасибо Полю Смерти, в котором ему довелось провести не один час. Это не убило его, но искорежило организм до неузнаваемости. Так что в какой-то мере эти люди правы.

Но что это означает для веста?

– Что вы хотите этим сказать? – дрогнувшим голосом спросил Книжник. – Что будет с Зигфридом?

– Мы примем решение, – сказал консул. По-видимому, он был здесь главным. – Ответь-ка нам вот на какой вопрос… А как у вас в Кремле относятся к чистоте генов?

– Ну… – Книжник задумался. – Примерно как здесь. Соблюдается контроль над полноценностью генофонда, идет отсев мутов и потенциальных угроз генофонду.

Консул одобрительно кивнул, спросил:

– А как поступают с выявленными среди населения мутами?

– Изолируют. Ну, или просто запрещают продолжение рода – это когда мутация не носит угрожающего характера.

– И не уничтожают?

– Что? – Книжник вздрогнул. – Ну мы же не звери! Максимум – изгоняют.

Наступила тишина, которую обычно называют зловещей.

– Так я и думал, – холодно сказал консул, оглядывая «коллег». – Очень плохо. Я, все же, надеялся, что Кремль сохранил чистоту человека Истинного. А выходит, вы все несете в себе зерна зла.

– Зерна зла? – недоуменно повторил семинарист. – Если генетически неполноценных не уничтожать физически – это несет угрозу?

– Разумеется, – сказал капеллан. – Эта угроза здесь… – он коснулся пальцем головы. – И это же – первый шаг к предательству человека Истинного.

– Пощада по отношению к человеку Искаженному ведет к предательству человека Истинного, – мерно, как заученную фразу, произнес претор.

Книжник поежился. Он понял, что прикоснулся к какому-то жутковатому культу. Чистота генов, чистота расы – все это вызывало какие-то смутные, но крайне неприятные ассоциации. «Истинные арийцы», «ложные» – в голове была каша, в сердце – тревога.

– Выходит, все эти кремлевские – вырожденцы, – брезгливо произнес первый центурион.

– И они посылают к нам своих агентов, – добавил второй центурион. – О чем это говорит?

– Вы готовите нападение? – спросил за всех консул. Даже подался вперед, будто желая получше рассмотреть реакцию допрашиваемого.

– Вы с ума сошли, – тихо сказал Книжник. – Мы ищем союзников, мы хотим возродить нашу землю. А вы, я смотрю, всюду ищете врагов!

– Вот ты и раскрылся! – консул ткнул в него пальцем, откинулся на спинку своего кресла. – Жалость к Искаженным тебя самого приближает к мутам!

– Я не пойму, почему вы так жестоки, – сказал Книжник. – Муты и без того, считай, наказаны, уже тем, что они муты.

– Ты, малый, наверное и впрямь издалека, раз не понимаешь, – задумчиво сказал первый центурион. Чуть подался вперед, навалившись на подлокотник – ему явно надоела неподвижно-величавая поза. – Вот, скажем, год назад мы проводили зачистку на дальних подступах – в бывшем центре города. Много там всяких уродцев скрывается. Их бы даже никто и не трогал – жаль даже время на них тратить, и, глядишь, какую заразу подхватить от них можно. Да только размножаются эти муты с бешеной скоростью. Раз в пять быстрее нормальных людей, наверное. А размножившись, лезут на новые пространства, прямо под стенами бродят, бойцов смущают. Вот мы и прореживали там популяцию. И был момент, каюсь, дал я слабину – пощадил семейку из пяти уродцев. И что ты думаешь? Правильно – через год размножились, вернулись и двоих ребят на посту положили. На куски порезали и сожрали, само собой.

– Было дело, помню, – важно кивнул второй центурион. – А потом головы солдат на кольях выставили – так, чтобы нам со стен было видно.

«На месте этих мутов я бы тоже так сделал», – мрачно подумал Книжник.

Вслух же спросил:

– А почему они, скажем, в сторону Морзавода не идут, а именно к вам, хоть и знают, чем это грозит?

– Не понимает! – усмехнулся центурион. – Да потому что с нашей стороны территория защищена, а значит свободна. А мутам жизненное пространство нужно, понимаешь? А на Морзаводе своих мутов хватает. Мы этот гадючник тоже когда-нибудь зачистим. Вот только с Констами разберемся…

Звучало вроде бы убедительно, да только была во всех этих доводах какая-то неприятная червоточинка. Ну не мог Книжник согласиться со смертью и кровью – пусть это даже были «генно-неполноценные» муты. Ему и нео, убитых под стенами Кремля, было жалко. Но там это были свирепые враги, а здесь…

– Консты – это кто? – спросил он, чтобы увести разговор в сторону.

– Еретики, – отрезал капеллан. – Хуже мутов. Потому что нет ничего хуже предательства.

– Когда-то мы были на одной стороне, – сказал консул. – Это было в Последнюю Войну и позже, когда обороняли город от нашествия диких орд. Мы бились плечом к плечу против общего врага. Потому что это просто: когда враг внешний, все легко и понятно. Сложнее становится, когда нет явного внешнего противника, но появляется внутренний враг. Вот здесь наши пути разошлись. Они поддались соблазну – вроде вас, кремлевских, – он усмехнулся. – Решили, что угроза чистоте генов не так страшна. Более того – они допустили мутов в свои ряды, – он нахмурился. – С тех пор у нас нет и не может быть ничего общего. Или мы, или они – вот как стоит вопрос.

– А как же Севастополь? – тихо спросил Книжник. – Вы могли бы защитить его от степняков, от бандитов. Сделать этот город таким, каким он был когда-то – прекрасным, сильным…

– Да, да, очистить город от врагов важно, – нетерпеливо сказал капеллан. – Но главное – очистить его от ереси. Чистота генотипа определяет чистоту души. Помни об этом, когда мы пойдем на Кремль!

– Пойдете на Кремль? – опешил Книжник.

– Рано или поздно мы очистим этот город и понесем очищение дальше. Кремль – знаковое место. И оно должно быть очищено. А ты – ты укажешь дорогу. Ведь укажешь?