Севастополь

Очнулся он от тупой боли в затылке. Там мерзко пульсировало, вонзая острые иглы в основание черепа. Он открыл глаза, разглядев мутный серый потолок, попытался сесть – и застонал от боли.

– Очнулся! – сообщил все тот же голос, и он вдруг понял, что узнал его.

Это был голос Пузыря, бандита и самозваного командора бронепоезда «Дракон». Откуда он только здесь взялся, в этом тайном подземелье?

Кто-то рывком поднял его и усадил, привалив спиной к бетонной стенке. Боль разлилась в голове с новой силой. На этот раз он сдержал стон, тем более что были вещи похуже головной боли.

Связанный Зигфрид, например. Он сидел по соседству, а под ногами, связанные уже друг с другом, лежали братья Олег и Слава. Над ними, как вурдалак над своими жертвами, склонился Фельдшер. Чего он хотел? Проникнуть им в мозг и высосать все тайны?

Но это еще можно было понять, вызывало недоумение другое: почему вместе с ними не была обездвижена Кэт? Более того, девушка возвышалась над ними в непринужденной позе, разглядывая пленников насмешливо и дерзко.

За ее спиной над пультом склонился Пузырь собственной персоной. Он что-то там крутил и щелкал выключателями – вполне себе со знанием дела. По другую руку от Кэт стоял Топор. Он с любопытством разглядывал вынутый из ножен меч Зигфрида.

– Смотри не порежься, – спокойно посоветовал воин.

Топор сверкнул злобным взглядом, неторопливо приблизился к весту, и провел острием меча перед глазами воина. Оскалился, процедив:

– Ну, что, пижон, страшно?

Зигфрид даже глазом не моргнул, сказал только:

– С каждым, кто берет мой меч без спросу, случаются неприятности.

– А мне кажется, неприятности как раз у тебя… – острие почти касалось лба воина и раскалилось, ощутив близость плоти.

– Прекрати, Топор! – резко сказала Кэт. – Назад!

Топор подчинился, попятился за ее спину, спрятал меч в ножны.

– Пузырь, ну что там? – тем же тоном спросила девушка.

– Минуточку! – отозвался тот, как показалось, слегка заискивающе. – Техника непростая, старая…

– Давай быстрее, времени нет!

Это была какая-то чертовщина. Вспоминалось, как рыжий громила приставал к девушке, как ее унижал командор. А теперь она сама прижимает к ногтю этих мерзавцев?! Это как так получилось?

– Что происходит, Кэт? – превозмогая боль, спросил Книжник.

– А ты еще не понял, мой мальчик? – ласково спросила девушка, показавшаяся вдруг значительно старше.

– Зря мы ее подобрали, – сухо сказал Зигфрид. – Все это время она работала на них.

– Обижаете, – усмехнулась Кэт. – Все это время и вы, и они работали на меня.

– Не дерзите даме, – из своего угла посоветовал Пузырь. – Одного ее слова достаточно, чтобы вам кишки пустили.

– А давайте я все устрою! – из мрака, звеня цепью, показалась мрачная фигура дампа. – Я давно хочу это сделать!

В руках, обмотанных гнилыми бинтами, сверкнули клинки.

– Назад, Живоглот! – приказала Кэт, наступив за цепь.

Дамп дернулся – ошейник не позволил двинуться дальше. Захрипев, дамп резко развернулся, нырнул обратно во мрак.

– Что здесь происходит? – с тупым упорством повторил Книжник. Глухая боль в голове не давала шансов понять все самому.

– Зиг прав, – улыбнувшись, сказала Кэт. – Я нарочно разыграла весь этот спектакль – просто мне нужно было отправиться вместе с вами. Впрочем, спектакль начался гораздо раньше… Пузырь, что ты там возишься?

– Еще немного, полковник!

– Полковник? – лицо Книжника вытянулось.

– Можете звать меня как и прежде – Кэт. Для вас это уже не имеет значения.

– Да кто ты такая, черт возьми? – крикнул Книжник. – Кто вы вообще все такие на самом деле?!

Кэт с сожалением поглядела на Книжника, на Зигфрида, сказала:

– Ну, если вам это так интересно… Помните наш разговор о некоем Объекте, запасном командном пункте флота? О его обитателях, о призраках, скрывающихся среди людей? Считайте, что все это правда. Вы с самого начала имели дело с призраками.

Рыжий бандит за спиной Кэт рассмеялся. Семинарист неотрывно глядел на девушку. Та продолжала:

– Кто сказал, что призраки – сродни привидениям? Это глупость. Лучшая маскировка – не отличаться от остальных. А лучший способ скрыть существование Объекта – превратить его в страшную сказку.

– Но зачем все это? – недоуменно произнес Книжник.

– А еще строит из себя умника, – презрительно заметил Топор.

– Он вовсе не глуп, конечно, – возразила Кэт. – Но мы все же умнее, верно? Потому что каждый ваш шаг отслеживался с самого начала и до самого конца.

– Даже когда «Дракон» долбил из пушек по батискафу?

– Но ведь выглядело убедительно, правда?

– А Тридцать Третий – он тоже с вами?

– Нет лучшей лжи, чем ложь, сдобренная частицами правды. Твой друг просто статист. Как и Тарзан, что присматривает сейчас за «Драконом». Или Смотрящий, что присматривает за Морзаводом. Не правда ли, план хорош? Даже поездка этого парнишки в Москву – всего лишь часть нашего плана. Просто намекнуть, потом подвезти, потом дождаться. Конечно, мы не рассчитывали на всю вашу компанию. Иногда приходилось импровизировать.

Кэт перевела взгляд на Славу, уткнувшегося лицом в пыль. Господи, а ведь ему казалось, что у них с Кэт любовь! Что, тоже сплошная игра? Но какова ее цель? Что может стоить такого риска, такой странной, запутанной комбинации?

Он понял. И похолодел от жуткого предчувствия.

– Вы хотели найти это место, – проговорил он. – Вы с самого начала хотели, чтобы Слава привел вас сюда…

– Правильно мыслишь, малыш, – кивнула Кэт. Подошла ближе, склонилась над ним, заглядывая в глаза. – Я же говорила – ты не дурак.

– Дурак, раз сразу тебя не раскусил, – сказал рядом Зигфрид. – Да и меня еще никто так не дурачил.

– Признавать свои ошибки – удел сильных, – одобрительно отозвалась Кэт. – Уважаю достойного противника.

– А к чему такие сложности? – недоумевал Книжник. – Почему не схватить его и не допросить сразу?

– Да потому что это порода такая, – сказал Фельдшер. – Их с детства учат не раскрывать эту тайну. Он скорее умрет, чем сознается, и пытка не поможет. Нет, тут можно только хитростью.