Север помнит

Дени собрала всю свою волю в кулак и побежала, стараясь не вслушиваться в жуткую какофонию - стоны, крики, рычание и хлюпанье. Она не осмеливалась обернуться и посмотреть, преследует ли ее храккар. Где же ее дракон, где же ее дитя…

Лошадь ускакала прочь, и Дени не могла догнать ее. Ноги запутались в траве, и она снова упала. Сзади раздалось рычание, и Дени с замиранием сердца увидела, как чудовищное белое видение бросается к ней, а потом услышала крик сира Джораха: «ЭЙ, ЗВЕРЮГА! СЮДА, КО МНЕ!»

Храккар резко остановился, обернулся и кинулся на рыцаря. Сердце у Дени бешено колотилось. Всхлипывая и оскальзываясь в грязи, она снова поднялась на ноги. Ей были видны лишь неотчетливые фигуры ее медведя и льва, катающиеся по траве. Он такой сильный, он всегда был сильным, но ни один человек не может одолеть храккара. Совершенно не соображая, что делает, Дени пошарила во тьме, нащупала камень подходящего размера, подбежала настолько близко, насколько позволяла смелость, и швырнула его в зверя.

Камень – хвала богам - попал храккару ровно между глаз. Раздался такой звук, словно рядом упало яблоко. Зверь скатился с окровавленного и бездыханного Джораха и обернулся к Дени. В его золотистых глазах была лишь жажда крови.

Она беспомощно застыла на месте. Джорах, кажется, не умер, но лежал на земле и не шевелился. Его меч валялся не меньше чем в пятнадцати футах от Дени – ей ни за что не добраться до него. Закрыв глаза и молясь, чтобы все случилось быстро, она ждала, когда свершится неизбежное.

И тут наконец в ее сознание проникло нечто другое – мрачное, мощное и покрытое чешуей, воплощенное пламя, неутомимый пытливый разум. Она увидела себя сверху, девушку, стоящую перед львом (неужели это я?), а рядом трех мертвых дотракийцев и Джораха. Она увидела, услышала и ответила.

Дрогон сложил крылья и нырнул вниз. Храккар уперся лапами в землю и угрожающе зарычал, а челюсти дракона – челюсти Дени – раскрылись в ответ и сомкнулись на густой львиной гриве. Дени ощутила во рту вкус прокисшей шерсти и мяса, почувствовала боль, когда лев прижал лапой легко уязвимое кожистое крыло Дрогона. Словно два титана, чудовищные создания сходились и обрушивались друг на друга, драконьи когти против львиных, яростно хлещущий зазубренный хвост Дрогона против задних лап храккара. Дени запрокинула голову и изрыгнула пламя.

Храккар взвыл от боли, но его шерсть слишком пропиталась кровью дотракийцев и не загорелась. Рыча, он еще крепче прижал крыло Дрогона, разрывая когтями перепонки, и Дени в своем собственном теле внезапно испугалась. Если дракон не сможет лететь, ей конец.

Но все-таки они с Дрогоном – одно целое, поэтому она отдала ему все свои силы. Дракон выпустил клуб дыма, жаркий, как все семь преисподних, и внезапно в ночи полыхнуло черное пламя. «Блэкфайр», - бессвязно подумала Дени. Грязь, в которой она лежала, показалась ей почти прохладной. Храккар застонал почти как человек, и больше она ничего не помнила.

Наконец сир Джорах поднял ее с земли. Он сильно хромал, тряпица, которой он обмотал левое плечо, намокла от крови. Дрогон кричал от боли в разорванном крыле, неподалеку дымился труп храккара. Рассвет окрасил небо на востоке в перламутрово-серый цвет, и Дени почувствовала себя такой же хрупкой, уязвимой и обновленной, словно она переродилась в этой тьме. Она молча приняла руку Джораха, обняла его, уткнулась лицом в его грудь и заплакала.

Рыцарь крепко держал ее, хотя стоять на ногах было для него мучением, и не проронил ни слова, пока она не успокоилась. Он предложил ей край своей рубахи вытереть глаза, и она приняла. Наконец он спросил:

– Дрогон сможет лететь?

– Я… не знаю. – Им нужно было где-нибудь залечить раны, это ясно. Но в Кварт идти нельзя: Ксаро Ксоан Даксос, прежде чем покинуть Миэрин, послал ей окровавленную перчатку в знак того, что он и его благородные собратья – Чистокровные, Тринадцать, Турмалиновое Братство, Гильдия Пряностей – объявили ей войну. Может быть, они впервые за всю свою историю объединились. Когда Дени узнала об этом, то опечалилась, и сейчас она особенно сильно почувствовала горечь. Это потому, что я разбила оковы рабов и не уплыла в Вестерос, как он просил.

– Куда мы направимся, моя королева? – настойчиво спросил сир Джорах, прочитав ее мысли. – Куда теперь?

Чтобы продвинуться вперед, ты должна вернуться назад. Все тот же выбор, все та же нужда. Если Дрогон может лететь, они просто должны сделать это, и как можно быстрее. Если лететь на драконе без остановок, днем и ночью, через Красную Пустыню, на восток к землям, что у тени, они доберутся туда недели за две.

Она посмотрела ему в глаза и вытерла кровь с лица.

– В Асшай, - сказала она. – Мы едем в Асшай.

Джорах молчал, и Дени испугалась, что он счел ее безумной. Но рыцарь лишь кивнул и ничего не спросил.

Оказалось, что Дрогон способен подняться в воздух, и Дени забралась ему на спину. Храккар разодрал ее когтями почти так же сильно, как и дотракийцев. Раны ужасно болели, но она скривилась, уселась поудобнее и махнула Джораху, чтобы тот сел позади нее.

Он помедлил, разглядывая Дрогона с величайшим подозрением, но все же залез на него. У рыцаря не было такой защиты от драконьего жара, какой обладала Дени, и через несколько часов он покроется ожогами и волдырями, но с этим ничего не поделать. Взяв с собой все припасы, которые удалось найти в седельных сумках, Джорах уселся, скрестив ноги, между крыльями Дрогона. Дракон дернулся, фыркнул и щелкнул зубами, но Дени, которая еще не до конца покинула его сознание, погладила и успокоила его.

Обремененный дополнительным весом и своей раной, Дрогон тяжело поднялся в воздух. На его чешуе запеклась дымящаяся кровь. Земля оказалась далеко внизу, бесконечные равнины Дотракийского моря превратились в расплывшееся пятно. Дени, чувствуя то ли в своем дыхании, то ли в дыхании Дрогона пламя и кровь, повернула его на восток, в сторону Тени.

========== Сандор ==========

– Уберите оружие! Мечи в ножны!

Это было первое, что услышал Сандор после того как его узнали, но, повинуясь инстинкту, он тут же вытащил двуручный меч. Внезапно он вспомнил, как точно так же сцепился с людьми Грегора, – как и тогда, сейчас с ним девчонка Старков, правда, на сей раз это пташка, а не мелкое волчье отродье. Мысль об этом, да еще перетрусивший трактирщик, в панике путающийся под ногами, заставили его сдержаться – а ему так хотелось выпустить пар. Он с размаху загнал меч в ножны и оскалил зубы, приветствуя людей Аррена и Сынов Воина жутким подобием улыбки.

– Ладно, ладно, - сказал он. – Мечи в ножны.

– Ты как был бешеным псом, так и остался, Клиган, - злобно бросил один из воинов Долины. – Тебе что, в семи преисподних стало тесно? Снова разбойничаешь? Ты похитил эту девушку и…

– Твою мать, ты тупой кусок дерьма, я ее даже пальцем не тронул. Судя по тому, что она мне рассказала, это вы ее похитили.

Сандор блефовал. Пташка ни слова не проронила о том, что она делала в Долине, так же как он ничего не рассказал ей про Тихий Остров, но он готов был поставить все свои жалкие гроши, что вряд ли она там ткала гобелены и щебетала любовные песенки. Хотя эта малютка все время щебечет любовные песенки. Сандор видел, что она изменилась: стала старше, жестче, уже не ведет себя как дурочка, да еще и эта история о том, что она убила сира Шадрика. Он не сомневался, что так оно и было, и мысль о том, что ей пришлось сделать это, а он опять не смог ее защитить, и о том, что произошло между ними прошлым вечером, – напридумывала себе невесть что, будто он ее поцеловал, а на самом деле он был тогда просто пьян вусмерть, - все это вызывало у него желание врезать кому-нибудь, да покрепче. И тут еще эти убогие мудаки приперлись. Это уж слишком, честное слово.