Север помнит

– Что такое, девочка? – Он очистил яйцо и усмехнулся. В целом мире не было ничего настолько серьезного, чему бы он не мог усмехнуться. – У тебя такой вид, будто тебе на голову рухнул целый замок.

– Так и было, - сказала она. – Почти. Он рухнул, я видела.

Девочка пристально изучала лицо Масси. Казалось, он удивился, но быстро принял беспечный вид.

– Дворец Морского лорда на месте, можешь мне поверить. Хотя Фрегар вполне может решить, что…

– Да не дворец Морского лорда, болван, - огрызнулась она. – А Винтерфелл.

Это действительно поставило его в тупик. Ухмылка исчезла и больше не появлялась.

– С чего ты взяла?

– Я видела во сне. Там одни обломки. Будто кто-то взял и разметал замок по камушку. А еще там был человек с горящим мечом. Он ранил меня, то есть волчицу, ранил меня и…

– Девочка, - сказал Масси. – Твоей волчице лучше бы держаться подальше от короля Станниса, или она отправится в пекло…

– Это был не Станнис! – крикнула она. Девочка знала, как выглядят Баратеоны, а король Станнис был из Баратеонов, об этом Масси тысячу раз говорил. Ей вспомнилось одно лицо, упрямое лицо с лохматыми черными волосами, голубыми глазами и бычьими рогами. Впрочем, это какая-то ерунда; у людей нет рогов. – Это был не Станнис, это был… - Она не могла описать словами ту неправильность, которую чувствовала волчица. – Весь в мехах, заляпан кровью, а на плаще красный или розовый человек. У него длинные темные жидкие волосы, толстые губы и бледные такие, блеклые глаза. У него огненный меч, он чуть меня им не убил.

– Это чары, - сказал Масси, но в его голосе звучало сомнение. – Создать видимость… заставить Бастарда подумать, что он захватил меч Станниса, когда он…

– Бастард. – Масси тоже упоминал о нем. Что-то вроде того, что какой-то Перевертыш кого-то от него спас, и ее увезли на Стену. Ее… значит, это девушка… имя, помни свое имя…

– Рамси, Болтонский бастард, - резко сказал сир Джастин. – Более гнусного куска дерьма на всем белом свете не сыскать. Он думал, ему удалось захапать Светозарный, но это просто уловка красной женщины. Он думал, ему удалось пленить и Станниса, но это всего лишь Арнольф Карстарк. – Рыцарь помолчал. – Ты сказала, на плаще у него был красный человек?

– Да.

– Это герб дома Болтонов, - подтвердил Масси и нахмурился еще сильнее. – Но я уже сказал, он не настоящий…

– Меч, - произнесла девочка сквозь стиснутые зубы; от боли слезы наворачивались на глаза. – Он горел. Как это.

С этими словами она оттянула ворот дурацкого вестеросского платья, которое дал ей сир Джастин, наивно полагая, что она будет такое носить. Утром было темно, и она не смогла разглядеть, что с ее плечом, но теперь все было хорошо видно. От ключицы до лопатки тянулся тонкий черный шрам, который все еще слегка дымился. Когда девочка коснулась его, пальцы обожгло словно огнем, и она отдернула руку.

– Я же говорила, - сказала она, со злорадством глядя на растерянного сира Джастина. – Не знаю, что это такое, но этот меч – не подделка. Иначе он бы меня не поранил. Раньше все, что происходило с волчицей, на мне никак не отражалось.

– Это… - Масси вскочил так быстро, что опрокинул стул. – Адское пекло, этого… не может быть… а что еще ты видела во сне, девочка? Скажи мне… скажи!

– Мертвецы. – Она поправила ворот платья. – Они повсюду.

Масси провел рукой по волосам, потом по лицу.

– А ты видела кого-нибудь, одетого в черное и золотое? Может быть, на нем был знак оленя?

– Несколько человек в снегах. Все были мертвы.

– Может, кого-нибудь еще? Хоть кого-нибудь?

Девочка открыла было рот, но передумала.

– Ну?

– Я не обязана тебе рассказывать. – Она скрестила руки на груди и дерзко посмотрела ему в глаза. – Ты же не рассказываешь мне о том, что тебе известно.

Сир Джастин уже готов был рявкнуть на нее, что-нибудь вроде того, что он, образец мужества и доблести, не позволит, чтобы его дурачила двенадцатилетняя девчонка. Но потом он, кажется, понял, что так оно и есть, и слова замерли у него на устах. Вся его самоуверенность испарилась. Он мрачно взглянул на нее и сказал:

– Мы еще поговорим об этом, когда я вернусь. И ты все мне расскажешь, а не то пожалеешь.

Он выскочил из комнаты, а девочка не двинулась с места. Она изучила оставленную сиром Джастином тарелку, достала оттуда виноградину и задумчиво сунула ее в рот.

Она вспомнила другой завтрак. И другого человека, который ел виноград.

Ты назвала имена. Три имени. Она видела перед собой его лицо. Добрый человек. И еще один человек, который носил эту личину. Ты не можешь стать Безликой, но ты узнала слишком много о нашем искусстве, чтобы уйти.

Она вспомнила, что не справилась с заданием, это было до того, как она выпила воды из фонтана и убила себя…

У девочки закружилась голова. Ей удалось сложить воедино обрывки событий, которые привели ее к фонтану. Якен Хгар нашел ее… нашел во дворце Морского лорда… Я знала, что была там, я знала! …в ту ночь, когда Феррего Антариона убили. А еще какой-то человек в таверне Пинто сказал, что Кварро Волентин, Первый Меч Браавоса (это еще одно лицо Якена), поклялся, что не подпустит ни одного человека к Морскому лорду…

Ни одного человека. Ни одного мужчину…

«Я сделала это, - поняла девочка, и ей стало дурно. – Это я. Я убила его и сбежала. Потому что Якен хотел убить меня, потому что он убил бы меня…

…если бы я не выпила воды из фонтана».

Это и был обряд посвящения.

Они не лгали мне, но и не говорили всей правды.

Девочка вскочила почти так же быстро, как Масси. Она вновь почувствовала, как черная вода обжигает горло, и тут же ощутила жар в плече – напоминание о том, что у нее еще есть связь с прошлой жизнью, что она еще не совсем умерла. Есть вещи и истины, которые пустили корни слишком глубоко. В одинокой волчице у разрушенных стен Винтерфелла.

Девочка повернулась и побежала прочь из столовой.

В этот раз она не искала Летнюю Деву и сир Джастин не преследовал ее, но она неслась вдвое быстрее, чем тогда. Она выбежала в тихий дворик и вскарабкалась на стену, ухватившись за низкую ветку лимонного дерева и порвав дурацкую юбку. Это оказалось проще, чем она ожидала. Она спрыгнула по другую сторону стены, едва не свалившись в канал, и в последний раз помчалась в Черно-Белый Дом.

Воспоминания пощипывали ее, словно рыбки или стайка экзотических птичек. Она как будто видела их цветные пятна, но не могла взять в руку. Девочка припомнила, что она проводила много времени на улицах Браавоса, и всегда причиной этому была смерть – чужая или ее собственная. Теперь она больше не боялась, не то, что раньше. Она летела, словно на крыльях ветра. Я знаю, кто ты.

Как и прежде, последний отрезок пути ей пришлось плыть. Вода в каналах была обжигающе холодная, кожа тут же покрылась мурашками, но девочка не обращала внимания на холод; она волчица, а не трусливая плакса. Дрожа, она подплыла к ступеням, выходящим из моря, и начала карабкаться по ним. Девочка не понимала, сознательно так выходит или случайно, но если выбросить из головы все мысли, то можно почувствовать его. Меч, который она когда-то спрятала. Коли острым концом.

Грязными руками она отодвинула неплотно пригнанные камни. Он здесь. Единственная вещь, которую она не выкинула, когда добрый человек потребовал избавиться от всех ее пожитков. Игла.