Сезон гроз

— Что касается остального, — пообещал я, — ты можешь на меня рассчитывать. Я буду держать глаза и уши начеку и направлю их, куда необходимо. С местной королевской семейкой я уже знаком и сплетен наслушался досыта. Милостивый король Белогун наплодил многочисленное потомство. Жен он менял довольно часто и легко, как только присматривал себе новую, старая очень своевременно покидала этот мир, по странному повороту судьбы у нее внезапно обнаруживалась неизлечимая болезнь, и медицина оказывалась бессильной. Таким образом, у короля в настоящее время четыре законных сына, каждый от другой матери. Многочисленные дочери не в счет, так как они претендовать на трон не могут. Я не считаю также множество бастардов. Следует, однако, отметить, что все значительные должности и посты в Кераке занимают супруги дочерей, кузен Феррант является исключением. А внебрачные сыновья управляют торговлей и промышленностью.

Ведьмак, казалось, слушал внимательно.

— Четырьмя сыновьями супружеского ложа, — рассказывал я дальше, — являются, в порядке старшинства, следующие. Первородный сын, имени его не знаю, при дворе запрещено его произносить, после ссоры с отцом уехал, и след затерялся. С тех пор его никто никогда не видел. Второй, Элмер, содержится под стражей, душевнобольной, пьяница, это будто бы является государственной тайной, но весь Керак об этом знает. Реальные претенденты — Эгмунд и Ксандер. Они ненавидят друг друга, и Белогун ловко на этом играет, держит обоих в состоянии постоянной неопределенности в относительно преемственности, иногда демонстративно дает обещания тем или иным фаворитам, в том числе кому-то из бастардов. Нынче шепчут по углам, что он пообещал передать корону своему сыну, который родится от новой жены, той, на которой он официально жениться в Ламмас.

— Я и кузен Феррант, — продолжал я, — полагаем, однако, что это все пустые обещания, с помощью которых старый хрен собирается склонить молоденькую девушку к постельным радостям. Что Эгмунд и Ксандер единственные реальные претенденты на трон. И если для этого потребуется государственный переворот, его совершит один из этих двух. С обоими я знаком через кузена. Оба они… такое впечатление… скользкие как говно в майонезе. Если ты понимаешь, что я имею в виду.

Геральт подтвердил, что понимает, что у него сложилось такое же впечатление, когда он разговаривал с Эгмундом, но он не мог это так же красиво выразить словами.

Затем он глубоко задумался.

— Я скоро вернусь, — сказал он, наконец. — А ты действуй здесь и внимательно наблюдай.

— Прежде чем мы попрощаемся, — сказал я, — будь другом, расскажи мне немного об ученице твоей магички. Той прилизанной. Это настоящий бутон розы, малость над ней поработать, и она дивно расцветет. Думаю, что я ею займусь…

Тут его лицо изменилось. И он так грохнул кулаком по столу, что кружки подпрыгнули.

— Держи лапы подальше от Мозаик, музыкантишка, — так он меня, без всякого уважения. — Выбрось это из головы. Разве ты не знаешь, что ученицам чародеек строго запрещен даже самый невинный флирт? За малейшую подобную провинность Коралл признает ее недостойной дальнейшего обучения и отправит обратно в школу, что для ученицы ужасная компрометация и потеря лица, я слышал о самоубийствах на этой почве. Коралл шуток не понимает. У нее нет чувства юмора.

Я хотел посоветовать ему, чтобы он попробовал пощекотать ей куриным пером желобок на попке, эта процедура излечивает даже самых угрюмых. Но я ничего не сказал, потому что я его знаю. Он не переносил, когда неосмотрительно говорят о его женщинах. Даже таких, которые только на одну ночь. Так что я поклялся своей честью, что невинность прилизанной адептки вычеркивается из повестки дня, и я даже не буду строить ей глазки.

— Если тебе так уж приперло, — повеселев, сказал он на прощание, — то знай, что я встретил в местном суде даму адвоката. Похоже, что она на все согласится. Можешь за ней приударить.

Ничего себе. Я, что же, поимею само правосудие? С другой стороны, однако…

ИНТЕРЛЮДИЯ

Достопочтенной Литте Нейд

Керак, Верхний город

Вилла «Цикламен»

Замок Риссберг, 1 июля 1245 p. R.

Дорогая Коралл!

Надеюсь, что мое письмо найдет тебя в добром здравии и хорошем расположении духа. И что все идет в соответствии с твоими пожеланиями.

Спешу сообщить тебе, что ведьмак, называющий себя Геральтом из Ривии, наконец, соизволил появиться в нашем замке. Сразу после прибытия, не позднее, чем через час, он проявил себя раздражающе невыносимым и умудрился отвратить от себя абсолютно всех, в том числе почтенного Ортолана, человека, который является воплощением дружелюбия и доброжелателен к каждому. Мнения, циркулирующие об этом субъекте, как оказалось, ничуть не являются преувеличенными, а антипатия и враждебность, с которыми его повсюду встречают, имеют свои глубокие корни. Однако, все же нужно отдать ему честь, и я буду первым, кто это сделает, sine ira et studio. Этот субъект является профессионалом во всех отношениях, и в смысле своей квалификации заслуживает абсолютного доверия. Он выполнит то, что ему поручено, или погибнет, пытаясь это сделать, сомнений быть не может.

Цель нашего предприятия, таким образом, можно считать достигнутой, в основном, благодаря тебе, дорогая Коралл. Благодарим тебя за твои усилия, благодарность эту мы сохраним навсегда. Моя личная особая благодарность тебе, благодарность давнего друга, помнящего о том, что нас связывало, и лучше других понимающего принесенную тобой жертву. Я понимаю, как, должно быть, ты страдала от близости этого субъекта, являющегося, в сущности, конгломератом пороков, которые ты ненавидишь. Проистекающие из глубоких комплексов цинизм, колючая и интровертная натура, неискренний характер, примитивный ум, посредственный интеллект, чудовищное высокомерие. Не говоря уже о том, что у него неприятные руки и неухоженные ногти. Не стану тебя раздражать, дорогая Коралл, в конце концов, я знаю, как ты ненавидишь такие вещи. Но, как я уже сказал, настал конец твоим страданиям, бедам и волнениям, ничто уже не стоит на пути, поскольку твои отношения с этим субъектом прекратились и все контакты с ним прерваны. Это позволяет положить конец и дать отпор клеветнической болтовне, распространяемой злыми языками, которые постоянно пытаются представить твое, несомненно, притворное расположение к ведьмаку как какой-то дешевый роман. Но хватит уже об этом, это пустые разговоры.

Я был бы самым счастливым человеком, дорогая Коралл, если бы ты навестила меня в Риссберге. Излишне говорить, что достаточно одного твоего слова, одного кивка, одной улыбки, чтобы я стремглав помчался к тебе.

С глубоким уважением,

твой Пинети

PS. Злые языки, о которых я уже упоминал, предполагают, что твои милости, расточаемые ведьмаку, проистекают из желания досадить нашей коллеге Йеннифэр, все еще якобы увлеченной ведьмаком. Достойны жалости наивность и невежество этих интриганов. Всем и каждому известно, что Йеннифэр остается в пламенных отношениях с неким молодым предпринимателем из ювелирной гильдии, а о ведьмаке и мимолетной связи с ним вспоминает, как о прошлогоднем снеге.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Достопочтенному

Алджернону Гвинкампу

Замок Риссберг

Ex urbe Kerack, die 5 mens. Jul. anno 1245 p. R.

Дорогой Пинети!

Спасибо тебе за письмо, ты давно мне не писал, что ж, видимо, не было о чем и не было необходимости.

Очень тронута твоей заботой о моем здоровье и настроении, а также о том, чтобы все шло в соответствии с моими пожеланиями. Рада сообщить тебе, что все складывается именно так, как должно складываться, прилагаю к этому старания, а каждый, как известно, сам кормчий корабля своего. Я знаю свой курс, твердой рукой веду корабль сквозь шквалы и рифы, высоко держа голову, когда вокруг бушует буря.

Что касается здоровья, то на самом деле оно улучшилось. Физическое — как обычно, психическое тоже с недавних пор, когда я получила то, чего мне так долго не хватало. До какой степени не хватало, я узнала только после того, как перестало не хватать.

Я рада, что ваше, требующее участия ведьмака, предприятие движется к успеху, и горжусь моим скромным участием в этом предприятии. Напрасно, однако, ты огорчаешься, дорогой Пинети, полагая, что это было связано с самопожертвованием, страданиями, бедами и беспокойствами. Это было не так уж плохо. Геральт действительно настоящий конгломерат пороков. Я обнаружила в нем, sine ira et studio, еще и достоинства. Немалые достоинства, уверяю тебя, многие, если бы о них узнали, смутились бы. А многие бы позавидовали.

Что касается сплетен, слухов, нашептываний и интриг, о которых ты пишешь, дорогой Пинети, мы все к ним привыкли, и мы знаем, как с этим справляться. Рецепт простой: пренебречь. Наверное, ты помнишь слухи о тебе и Сабрине Глевиссиг в те времена, когда нас якобы что-то связывало? Я пренебрегла ими. Теперь я предлагаю тебе сделать то же самое.

Bene Vale,

Коралл

PS. Я очень занята. Наша встреча не представляется возможной в обозримом будущем.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

По разным странам блуждают они, но склонности их и повадки всюду одинаковы. Это означает, что никакой власти, человеческой или божеской, не признают, что никаких законов и правил не уважают, что никому и ничему подчиняться нужным не считают и безнаказанными считают себя. Будучи по натуре шарлатанами, живут с ворожбы, коей простой люд одурачивают, служат шпионами, продают амулеты поддельные, лекарства фальшивые, пойла и наркотики, также сутенерством занимаются, то есть девок гулящих приводят для утех нечестивых тем, кто платит. Когда нуждаются, просить милостыню не стыдятся, но воровства не допускают, однако им милей жульничество и плутовство. Обманывают доверчивых, будто они людей защищают, будто безопасность их стерегут, монстров убивая, но давно уже доказано, что делают это они для удовольствия собственного, ибо убийство для них главное развлечение. Готовясь ко своим деяниям, некое колдовство учиняют чародейское, дабы обольстить глаза смотрящих. Благочестивые священники сразу эти фокусы и ловкость рук разоблачают и срамят этих слуг бесовских, ведьмаками именуемых.

Аноним. Монструм или ведьмака описание

Риссберг не выглядел ни грозным, ни даже впечатляющим. Так себе замок, каких много, среднего размера, аккуратно вписанный в крутой склон горы, примыкающий к обрыву, светлыми стенами контрастирующий с вечнозеленым еловым лесом, с возвышающимися над вершинами деревьев крышами двух четырехугольных башен, одна повыше другой. Окружающая замок стена была не слишком высокой, как казалось вблизи, и не венчали ее зубцы, а башни, расположенные по углам и над воротами были скорее декоративными, чем защитными.

Вьющаяся вокруг холма дорога носила следы интенсивного использования. Потому что ее использовали, и весьма интенсивно. Ведьмаку приходилось часто обгонять подводы, экипажи, отдельных всадников и пешеходов. Много путешественников также двигалось в противоположном направлении, со стороны замка. Геральт полагал, что это паломничество. Он был прав, это выяснилось, едва он выехал из лесу.

На плоской вершине холма, под внешней стеной располагался построенный из дерева, тростника и соломы городок — целый комплекс мелких и крупных зданий и навесов, окруженный забором и загонами для лошадей и скота. Оттуда доносился гул, и движение там было довольно оживленным, как на ярмарке или базаре. Потому что это и была ярмарка, базар, большой рынок, только торговали здесь не птицей, рыбой или овощами. Предлагаемым под замком Риссберг товаром была магия: амулеты, талисманы, зелья, опиаты, фильтры, декокты, экстракты, дистилляты, отвары, курения, благовония, сиропы, порошки и мази для различного применения, заряженные магией предметы, инструменты, товары для дома, украшения и даже детские игрушки. Этот ассортимент привлекал сюда толпы покупателей. Был спрос — было и предложение, и торговля, как было видно, шла бурно.

Дорога разветвлялась. Ведьмак поехал по той, что вела к воротам замка, гораздо менее наезженной, чем другая, по которой посетители направлялись на рынок. Проехал через мощеный проезд, ведущий к воротам, вдоль которого был установлен ряд менгиров, ростом намного выше всадника на лошади. Вскоре его приветствовала арка, более характерная скорее для дворца, чем для замка, с декоративными пилястрами и фронтоном. Медальон ведьмака сильно задрожал. Плотва заржала, застучала по мостовой подковами и остановилась как вкопанная.