Сезон гроз

— Но я немного отвлекся. О чем это я? Ах, да, о вырезанных селениях. Как и ожидалось, хозяева Риссберга сочли, что это дела демонов или одержимых, которыми они управляют. Но я сделал ошибку, перестарался. Из-за одного селения лесорубов никто бы не взволновался, но мы вырезали несколько. Работали в основном Буэ и Банг, ну и я приложился по мере возможности.

— В том первом селении в Тисах, или как его там, я не слишком преуспел. Когда увидел, что вытворяют Буэ и Банг, меня стошнило, я обрыгал весь плащ. Пришлось его выбросить. Отличный шерстяной плащ, отделанный серебристой норкой, стоил почти сто крон. Но потом пошло все лучше и лучше. Во-первых, я стал одеваться должным образом, в рабочую одежду. Во-вторых, мне понравились эти акции. Оказалось, что это довольно приятно, отрубить кому-то ногу и смотреть, как кровь хлещет из культи. Или вырвать кому-то глаз. Или вытащить из распоротого брюха пригоршню еще теплых внутренностей… Подведу итог. Вместе с сегодняшними получается почти полсотни разного пола и возраста.

— Риссберг понял, что меня надо попридержать. Но как? Они все еще верили в мою силу гоэтиста и боялись моих демонов. А еще боялись расстроить безумно влюбленного в меня Ортолана. Поэтому решением должен был стать ты. Ведьмак.

Геральт дышал неглубоко. И набирался оптимизма. Он уже видел намного лучше, дрожь утихла. Он был защищен от большинства известных токсинов, яд белого скорпиона, смертельный для обычного человека, исключением, к счастью, не оказался. Симптомы, изначально опасные, с течением времени уменьшались и исчезали, организм ведьмака был способен, как оказалось, довольно быстро нейтрализовать яд. Дегерлунд этого не знал или самонадеянно игнорировал.

— Я узнал, что они хотят натравить тебя на меня. Не скрою, я немного испугался, я слыхал о ведьмаках и о тебе, в частности. Что есть духу я помчался к Ортолану: спаси, мой любимый учитель. Любимый учитель для начала меня выругал и разворчался, что это якобы отвратительно убивать лесорубов, что это безобразие и чтобы это было в последний раз. Но потом посоветовал, как к тебе подобраться и заманить в ловушку. Как захватить с помощью телепортационной сигиллы, который он сам пару лет назад вытатуировал на моем мужественном торсе. Однако он запретил тебя убивать. Не подумай, что из доброты. Ему нужны твои глаза. Точнее, речь идет о tapetum lucidum, слое ткани, выстилающей изнутри твои глазные яблоки, ткани, что усиливает и отражает свет, направленный на фоторецепторы, так что ты, как кошка, видишь ночью и в темноте. Последняя id'ee fixe Ортолана — дать всему человечеству способность видеть, как кошки. В рамках подготовки к этой благородной цели он намерен имплантировать твой tapetum lucidum в какую-то другую мутацию, которую создаст. Tapetum для трансплантации должен быть взят от живого донора.

Геральт осторожно пошевелил пальцами и ладонью.

— Ортолан маг этичный и милосердный, после удаления глазных яблок он в своей неисчерпаемой доброте намерен сохранить тебе жизнь. Он полагает, что лучше быть слепым, чем мертвым, кроме того, он содрогается при мысли о боли, которую он причинит твоей любовнице, Йеннифэр из Венгерберга, к которой имеет большую и странную в его случае привязанность. К тому же Ортолан уже близок к созданию регенеративной магической формулы. Через несколько лет ты сможешь обратиться к нему, и он восстановит твои глаза. Ты обрадовался? Нет? И это правильно. Что? Ты хочешь что-то мне сказать? Говори, я слушаю.

Геральт притворился, что он с трудом шевелит губами. Собственно, ему не нужно было притворяться, что с трудом. Дегерлунд встал со стула и наклонился над ним.

— Ничего не понимаю, — поморщился он. — В конце концов меня мало волнует, что ты хочешь сказать. А вот я хочу тебе еще кое-что сказать. Знай, что среди моих многочисленных талантов есть также ясновидение. Я вижу совершенно ясно, что, когда Ортолан вернет тебе, ослепленному, свободу, тебя будут ждать Буэ и Банг. И ты попадешь на этот раз уже в мою лабораторию и на этот раз навсегда. Я буду тебя вивисекционировать. В основном для развлечения, но то, что у тебя там внутри, меня тоже немного интересует. И напоследок я, говоря языком мясников, закончу разделкой туши. Твои останки я буду посылать по кусочку в Риссберг как предупреждение, пусть посмотрят, что ждет моих врагов.

Геральт собрал все свои силы. Их было не так много.

— Что же касается самой Йеннифэр, — чародей склонился еще ниже, ведьмак почувствовал его мятное дыхание, — то меня, в отличие от Ортолана, мысль о причинении ей страданий радует неизмеримо. Поэтому отрежу тот кусок, который она в тебе больше всего ценила, и отошлю его ей в Венгерб…

Геральт сложил пальцы в Знак и прикоснулся к лицу чародея. Сорель Дегерлунд захлебнулся, опал на стул. Он захрипел. Глаза закатились куда-то внутрь черепа, голова обвисла на плечо. Цепочка медальона выскользнула из ослабевших пальцев.

Геральт вскочил — скорее, попытался вскочить, единственное, что ему удалось, это упасть со стула на пол, головой как раз между сапогами Дегерлунда. Перед его носом лежал выпущенный чародеем медальон. На золотом овале голубой эмалевый дельфин nageant. Герб Керака. Не было времени удивляться или поражаться. Дегерлунд начал громко храпеть, было ясно, что он вот-вот проснется. Знак Сомне подействовал, но слабо и кратковременно, ведьмак был слишком ослаблен действием яда.

Он встал, держась за стол, сбросив книгу и свитки.

В комнату ворвался Паштор. Геральт даже не пытался сложить Знак. Он схватил со стола гримуар в кожаном переплете и латуни и ударил им горбуна в горло. Паштор с размаху осел на пол, уронив арбалет. Ведьмак снова ударил его. И еще бы повторил, но инкунабула выскользнула из его непослушных пальцев. Он схватил стоявший на книгах графин и разбил его о голову Паштора. Горбун, весь в крови и красном вине, не отступил. Он бросился на Геральта, даже не стряхнув с век крошки хрусталя.

— Бууээ! — заорал он, хватая ведьмака за колени. — Баанг! Ко мне! Ко мне…

Геральт схватил со стола следующий гримуар, тяжелый, с обложкой, инкрустированной фрагментами человеческого черепа. Треснул им горбуна так, что полетели осколки костей.

Дегерлунд захрипел, пытаясь поднять руку. Геральт понял, что он пытается сотворить заклинание. Приближающийся топот тяжелых ног говорил о том, что Буэ и Банг на подходе. Паштор возился на полу, ощупывая все вокруг, искал арбалет.

Геральт увидел свой меч на столе, схватил его. Зашатался, чуть не упал. Он ухватил Дегерлунда за шиворот, приставил лезвие к горлу.

— Твоя сигилла! — закричал ему в ухо. — Телепортируй нас отсюда!

Буэ и Банг, вооруженные скимитарами, столкнулись в дверях и застряли там, полностью заклинили. Никто из них и не думал о том, чтобы уступить место другому. Дверной косяк затрещал.

— Телепортируй нас! — Геральт схватил Дегерлунда за волосы и отклонил ему голову назад. — Давай! Или я тебе глотку перережу!

Буэ и Банг вывалились из дверей вместе с косяком. Паштор нашел арбалет и поднял его.

Дегерлунд дрожащими руками расстегнул рубашку, выкрикнул заклинание, но еще до того, как все охватила тьма, вырвался из рук ведьмака и оттолкнул его. Геральт ухватил его за кружевную манжету и попытался притянуть к себе, но в этот миг сработал портал и все чувства, в том числе осязание, исчезли. Он почувствовал, как какая-то стихийная сила втягивает его, рвет и трясет, как вихрь. Парализующий холод. На мгновение. Одно из самых длинных и неприятный мгновений в его жизни.

Грохнулся на землю, аж загудело. Навзничь.

Открыл глаза. Вокруг был черный мрак, Непроглядная тьма. Я ослеп, подумал он. Потерял зрение?

Не потерял. Была просто очень темная ночь. Его, как это научно назвал Дегерлунд, tapetum lucidum заработал, уловил весь свет, который в этих условиях можно было уловить. Через минуту он уже разглядел вокруг себя какие-то деревья, кусты и заросли.

А над головой, когда разошлись тучи, он увидел звезды.