Шаг эволюции

– Раджи. Мы с тобой не просто тренируемся, мы с тобой готовимся к соревнованиям.

– Да, а к каким?

– Через полгода поедем к тебе домой. Мы выступим на первенстве города Тромбей среди школьников.

Ничего не ответил мальчик, но в глазах его загорелись искорки изумления. После этого его не надо было особо подгонять, подстёгивать. Мальчик рвался в бой. И даже порой ему приходилось сдерживать его.

И вот в эти дни его, Отто Майера, стала, то подсознательно, а то и осознанно, преследовать мысль неотступно и навязчиво: «Когда-то со мной было такое, когда-то было». И он попытался разобраться в самом себе: «Что происходит, откуда такая мысль»? В это время по дорожке мимо в равномерном темпе пробегал Раджи Рай. «Ах, вот оно что». – схватился за голову Майер. Когда-то он готовил ребят на первенство страны. Его ребята не раз попадали в юниорскую сборную. Сейчас же, в данный момент, оказывается, он тренирует спортивно одарённого, гениального мальчика.

10

На следующее утро, после того как накануне вечером принял капсулу с неизвестным содержимым, он ничего не почувствовал. Никакой перемены. А чтобы была она, нужно тренироваться. Любит ли он бег? Это раньше только до остановки встречать отца. Все они, когда бежали на стадионе в надежде попасть в первую десятку, чтобы выиграть денежные призы, относились к бегу с прохладцей. Хоккей на траве – вот это дело, а бег… так себе. Конечно, хотели приглянуться иностранцам, а для этого готовы были делать хоть что. Потому и лезли все из кожи вон. И почему им, а конкретно Анри, приглянулся именно он, сошедший с дистанции? Повезло. Удача повернулась к нему. У матери теперь солидный счёт в банке, а у сестрёнки будущее. Да ради этого он готов упасть замертво на беговой дорожке, но «пахать» в этом беге, к которому он особых симпатий не питает. Он стерпит всё. Вероятно, он нужен им, но это не оставляет места для расслабления, тем более самолюбования. Он стерпит всё. Он будет «пахать», ему есть за что «пахать», и ради кого «пахать».

* * *

Первый десант из капсулы номер один высадился на феноменально здоровый организм. Лучший спринтер планеты был молод и не знал болезней. Но ведь задача их десанта совсем иная, чем у владельца этого замечательного организма. И вот тут-то, в плане их задачи, организм этот оказался далеко не совершенен. Вместилище огромного количества «белых» мышечных волокон, вобравших всю энергию для всплеска феноменальной резкости, быстроты, спринтерской скорости и совсем ничтожная доля выносливых «красных» мышечных волокон. Предстоит большая работа для поднятия их уровня до «белых». А количество митохондрий, этих «грузовых поездов» доставки кислорода? Их хватает мышцам на двадцать, тридцать секунд. А лёгкие? Тоже далеко не ушли. Уж очень мало литров кислорода в минуту качают они. А энергообеспечение? Такой же низкий уровень гликогена, а про аэробные возможности и говорить нечего. Только выраженный креатинфосфат.

Тем временем владельца этого организма усиленно тренировали. Эти двуногие бывало, сутками не кормили его и держали в закрытом пространстве. Затем в то же пространство заводили газель, трясущуюся от страха. Вот она еда. Он набрасывался на неё и больно ударялся о перегородку. Ох уж эти двуногие. А в свободных лапах, гордо именуемых руками, держали палку. Попробовал он одного проверить на смелость и сноровку, так тот выставил вперёд эту палку, после которой он долго лежал и не мог прийти в себя. Тело так и тряслось. Как всегда они выпускают газель из этого закрытого пространства под названием клетка. Скоро придёт и его черёд. Он мчится во весь опор, в надежде на организм, доставшегося ему от родителей. А газель далеко, далеко. А он голоден как никогда. И вокруг никого. И он бежит, бежит галопом. Резкое, отрывистое соприкосновение с последующим мгновенным толчком, словно невидимые пружины, вживлённые в мышцы. Вот он – эффект рекуперации мышц, работы накопленной механической энергии. Но совсем скоро он в изнеможении останавливается, не в силах продолжить погоню. Все «белые» мышцы в молочной кислоте. «Красные» ничтожно задействованы. Сколько энергии затрачено. Когда восстановиться? Вот подходят и они, двуногие. Кидают кусок мяса. Куда подевалась гордость хищника, одинокого охотника? А что поделаешь? И снова из раза в раз повторяется это. И с каждым разом он пробегает всё дальше и дальше.

Команда из капсулы номер два десантировалась на несовершенный организм. Первоочередная задача – найти и устранить имеющиеся неполадки. И они бросились на поиски. Долго искать не пришлось. Хрупкие стенки капилляров. Они склонны к проницаемости. Это может повториться вновь. И тогда они взялись за дело, и пошла работа, и началась капилляротерапия.

* * *

Тренер, Отто Майер, отнёсся к нему благожелательно, и даже, как-то по-отечески. Такое же расположение он ощущал и со стороны Анри, того самого, который посмотрел ему в глаза во время того забега и выделил его из всей толпы ребят. Жан Копа продолжал присматриваться к нему пристально и внимательно. Ему же оставалось только не подвести их.

Раз за разом пошли тренировки. Тяжёлые, порой монотонные. Это не в хоккей на траве играть. Там азарт, там удовольствие, а тут…, но он согласился, он шёл к этому сознательно, да и жизнь заставила. Бесконечный бег с приподниманием колена, с захлёстыванием голени. Бесконечное пробегание одного и того же отрезка в строго определённом темпе. После этого постоянная пульсометрия. Отто Майер объяснял ему всё, что он проделывал. Прыжки на одной ноге, с последующей заменой на другую в строго определённом темпе под музыку, для развития локальной мышечной выносливости. И многое, многое.

На первых порах какой-то отдушиной являлся фартлек. Он бегал посреди деревьев, мимо широких полей, задорно перепрыгивал через ручейки, журчанием своим словно приветствовавших его. Он, то с лихой скоростью взбегал на гору, то также спускался с неё. Каждая тренировка в стиле фартлек и новая местность. Он бежал и обозревал всё вокруг. Конечно, здесь не было такого буйства красок как в Индии, но он видел, он ощущал достаток и богатство передовой европейской страны. Всегда тренер давал ему плейер, и он на бегу окунался в родные мелодии индийской музыки, индийских песен. Он играл в бег.

Проходили дни, недели, и он к удивлению своему заметил, что тяжёлые, даже монотонные тренировки стали в радость. Тело жадными глотками пило нагрузки как выдержанное, игристое вино. Чем дальше, тем больше тренировки засасывали его организм как сильный наркотик. А когда тренер давал ему день отдыха, то тело его, как жаждущий в пустыне, ждало начало минуты новой тренировки. Не заметил когда же, но уловил про себя, что бежит он правильно, по всем канонам техники стайерского бега. Он становился легкоатлетом, и это многое означало. Любимый хоккей на траве отходил на задний план, уступая место новому увлечению, новой любви. А когда тренер сообщил о предстоящих соревнованиях, да ещё в его родном Тромбее, он изумился. Теперь тренировки приобретали особый смысл. Азарт, рвение перехлёстывали через край, что Майер порой сдерживал его. Но интуиция подсказывала ему, что в родном городе он удивит. В этом он не сомневался, ибо напрочь забыл про болезнь. Конечно, он не имел медицинского образования и не знал, что у него увеличилась капилляризация мышечных волокон. Его кровь, обогащённая кислородом и энергетическими субстратами, полно и эффективно обеспечивает мышцы этим драгоценным «топливом». Он не знал, что с каждым разом крепнет его опорно-двигательный аппарат и мышечная система. И вот однажды к нему обратился Раймон Анри:

– Раджи, скоро нам пора в Африку. У тебя будет встреча, можно сказать, с товарищем, братом по обстоятельству. Ты увидишь того самого гепарда.

* * *

После ярко-красочных великанов, каковыми являются Мумбаи и Париж, столица Ботсваны – Габороне казался этаким невзрачным карликом, хотя проблески современной архитектурной среды проглядывались и здесь. Страна, вне зависимости от богатства или бедности, всегда интересна своей самобытностью. Таковой оказалась и Ботсвана, занимающая полностью впадину Калахари. И река Калахари оказалась своеобразной по своей необыкновенности. Она не впадает ни в океан, ни в море, ни в озеро. Внутренний сток. Здесь также не царствует буйство красок как на его родине. Саванна и опустыненная саванна.

Цель их приезда была не на севере страны, в национальном парке, в Окаванго, где господствуют солёные болота, и где пёстрая разновидность мира животного, охраняемая законом. Они направились на юг, в сухую саванну, в частное владение под патронажем фирмы Жана Копа.

Он, уединённый от всех, шёл размеренно, мягкой поступью, весь в невидимых пружинах, готовых в любой миг выдать разряд невиданной энергии. Доходило ли до сознания его, что обладает он телом силы немереной, феноменальной, созданной по прихоти интеллекта властелина планеты? Нет и ещё раз нет. Слепая сила, повинующаяся природе хищника. Но какая революция нанотехнологии!

Они на миг встретились взглядами – два разных биологических вида, но два брата по обстоятельствам. Подозревает ли он, гепард, об этом. И если в глазах мальчика пылали огни любопытства и какой-то трепетной нежности, то глаза хищника выражали полное равнодушие. «Вы, оба, одни такие на планете». – тихо на ухо ему шепнул Анри. Их отделяла изгородь. Необыкновенный гепард, мягкой, пружинистой поступью, прошёл мимо необыкновенного мальчика.

Отсюда, на личном самолёте Жана Копы, на северо-восток через Индийский океан, они направились в Тромбей. Надвигались события не менее интересные.