Шаг в бездну

Этот мир распадается, — подумал Проводник, глядя на окружающую его серость. — Так же, как и мой.

Да. Всего лишь иллюзия реальности, один из миллиардов ее возможных вариаций, подходящий к своему логическому концу. Кто знает, как бы все сложилось в ином варианте.

Он представил, как бы выглядело, если собрать все его копии в каком-то одном месте. С одной стороны, это казалось забавным — нескончаемые ряды одинаковых людей, но с разными в определенной степени воспоминаниями, мыслями, желаниями… но с другой, это вызывало настороженность, быть может, даже страх: как бы он повел себя в обществе своих копий? В обществе всевозможных вариаций своего "я"? Проводник не мог сказать однозначно. Да и слово-то какое: копии. Ведь, по сути, он сам и есть копия. Каков же оригинал и насколько он мог быть отличен? Вопрос без ответа.

Минут через сорок он дошел до широкого десятиэтажного здания с огромной эмблемой змеи, обволакивающей чашу. Этакая большая коробка из железобетона и множеством одинаковых окон, делавших похожей ее скорее на тюрьму, чем на госпиталь. Всю его территорию обнесли черным решетчатым забором, за которым Проводник не увидел ни единого дерева. Газонов тоже не было. Да и с чего им тут быть при такой экологии? Только асфальтовая дорожка, ведущая к главному входу, скамейки, симметрично расставленные парами и бетонная плитка там, где когда-то была голая земля. Несмотря на то, что время близилось к полудню, пасмурное небо погружало все в серые, блеклые тона старой черно-белой фотографии. В некоторых окнах горел свет, такой же блеклый и лишенный тепла.

Проводник окинул взглядом это пристанище меланхолика. Внезапным порывом ветер поднял с дорожки пыль и понес ее прочь. Уж что-что, а пыль в этом мире была повсюду.

Подойдя к входу, он обратил внимание на конструкцию дверей: металлические, с небольшими оконцами из толстого стекла. За ними другие такие же. Когда он подошел почти вплотную, двери прошипели и разошлись в стороны. Он вошел в небольшое пространство и двери позади него тут же закрылись. Слева было окно с таким же толстым стеклом, как и в дверях. В комнатке по ту его сторону за столом сидела уже давно немолодая женщина. Она нажала кнопку на переговорном устройстве и из динамика под окном раздался ее голос:

— Говорите.

— Здравствуйте, — слова искажала маска, делая их глухими и невнятными, — у вас числится пациентка… — не успел он договорить, как женщина перебила его:

— Фамилия, имя, отчество, дата поступления.

Проводник издал смешок. Он понятия не имел, какая у Кореллии фамилия. Ему даже в голову не приходило спросить.

— Я знаю только имя, — ответил он, виновато разведя руками.

— Ну так чего пришли? Я вам что, ясновидящая, знать, кто из двух сотен пациентов вам нужен?

— Она у вас недавно, дней пять назад должны были привезти. Зовут Кореллия. Сине-серая такая, не ошибетесь.

— А, — вспомнила женщина, — эта. Она в стационаре, посещения ограничены.

— Мне нужно с ней поговорить. Это ненадолго, — заверил ее Проводник.

Женщина недовольно нахмурилась:

— Я вам что, неясно сказала? Посещения ограничены. Приходите завтра, до обеда. — На последнем слове она нажала кнопку еще раз, и динамик замолк. К пожаловавшему посетителю она более не испытывала никакого интереса, погрузившись в разгадывание кроссворда.

Проводник постучал по стеклу.

— Ну что еще? — недовольно произнесла она, нажав кнопку. — Мужчина, я сейчас охрану вызову, если вы сейчас же не уберетесь отсюда.

— Всего на несколько минут, — сказал Проводник, посмотрев ей в глаза. — Просто хочу с ней увидеться, пока у меня есть время. Завтра ну никак не получается. Работа, знаете ли, — пожал он плечами.

Женщина посмотрела на него, решая впускать или нет. По ее лицу было видно, что он за это короткое время уже успел надоесть, а перспектива дальнейшего общения ей явно не импонировала.

— Третий этаж, — наконец ответила она, — палата сто девятнадцать. Но если через пять минут вы не вернетесь, пеняйте на себя.

На этот раз она нажала две кнопки. Сперва крякнул и затих динамик, а затем раздалось шипение внутри небольшого пространства, где стоял Проводник. Он почувствовал, как его обдуло несколько мощных струй не то воздуха, не то газа (при этом сдув с него пыль, которая успела осесть на одежду), а спустя несколько секунд все прекратилось. Снова раздалось шипение, и вторые двери открылись, впуская его внутрь просторного помещения. Бледный, холодный свет лился с квадратных пластин в потолке. Впереди стоял широкий регистрационный стол, за которым сидело три женщины, застрявшие между тридцатью и сорока пяти годами.

Проводник оглядел помещение. Несколько кресел, небольшой диванчик рядом со столиком, на котором стопкой лежали глянцевые журналы, автомат с газировкой в углу. Урна рядом с ним заполнена пустыми банками. И самое главное, то, что ему сейчас нужно — лифт, к которому он сразу же направился.

— Мужчина, вы куда? — поинтересовалась женщина в очках с тонкими стеклами.

Он ее проигнорировал, молча пройдя мимо.

— Мужчина! Проход только по записи!

Проводник вызвал лифт. Двери тут же открылись. Не дожидаясь, когда настырная девка догонит его, он нажал кнопку нужного этажа и лифт неспешно повез его вверх.

Он стоял, заложив руки за спину, размышляя над дальнейшими действиями. Сейчас, как и в большинстве случаев, Проводник действовал по ситуации, редко планируя что-либо наперед. Он делал так, как диктовал его внутренний голос, повинуясь скрытым в тени разума механизмам и в меньшей степени — интуиции. Зачастую большего и не требовалось, что его вполне устраивало. Однако теперь он чувствовал необходимость в "разборе полетов". Как назло ничего дельного не шло в голову.

Двери лифта открылись, и Проводник вышел в широкий, хорошо освещенный коридор. Маску он снял, сразу почувствовав знакомый больничный запах: смесь спирта, болезни и лекарств. В самом конце коридора, у окна стояли четыре медсестры и о чем-то говорили. Судя по тому, что они не обратили никакого внимания на открывшийся лифт, предмет разговора их интересовал больше, чем какие-то неизвестные личности.

Проводник пошел прямо, смотря на номера палат. До сто девятнадцатой он дошел быстро: всего-то шестая дверь от лифта. Взявшись за ручку, он толкнул ее… и увидел зеленые луга, простирающиеся до самого горизонта под ясным и безоблачно-голубым небом. Зелень пестрила полевыми цветами, будто рассыпанными по лугам чьей-то невидимой рукой. Ветер играл растительностью, перекатываясь по ней незримыми волнами.

Смотря на открывшийся перед ним вид, он не мог даже пошевелить пальцем, ошеломленный такой внезапной сменой обстановки. Проводник закрыл глаза и мотнул головой, надеясь прогнать это наваждение, если оно таковым было. Открыв глаза, он убедился, что перед ним не галлюцинация. А когда его коснулся запах разнотравья и свежего летнего воздуха, окончательно поверил в реальность происходящего. Это просто не могло быть галлюцинацией.

Нет, стоп.

Он закрыл дверь. Запах по-прежнему оставался. Подождав немного и посмотрев в дальний конец коридора (медсестры все трепались, продолжая его игнорировать), он снова открыл дверь. Луга и голубое небо никуда не делись.

Постояв на пороге, Проводник вошел в царство зелени и, не оборачиваясь, закрыл за собой дверь. Немного постоял, глядя на открывающийся вид, и все-таки обернулся. Дверь оставалась на месте, просто стоя посреди густой травы, будто бы крепясь петлями к незримой стене. Хорошо. Значит, можно вернуться обратно. Он снова посмотрел на сочные, зеленые просторы, уходящие вдаль, где, теряя насыщенность, они сливались с небом в единой полосе горизонта. Хотелось постоять еще немного, любуясь живой и яркой природой, особенно после мрачного, бесцветного вида городских кварталов. А еще лучше — лечь на мягкое зеленое одеяло и закусив травинку, подложить руку под голову, с наслаждением вдыхая почти забытый аромат летнего дня.