Шакалы

– Я послушная девочка, – отперла дверь.

В номер вошел Виктор, держа перед собой розу, словно флаг.

Юлия отступила, от неожиданности не находила нужных слов, почувствовала, что халат распахнулся и она стоит перед мужчиной голая.

– Пардон, мадемуазель. – Виктор закрыл за собой дверь, подошел к окну, давая возможность Юлии привести себя в порядок. – Одно ваше слово – и я исчезну.

– Считай, я его произнесла. – Юлия запахнула халат, туго подпоясалась, почувствовала, что покраснела, и разозлилась: – Какого черта? Я, кажется, тебя не приглашала.

– Я понял, приглашения не дождусь, а мне страшно хотелось взглянуть, как ты живешь. Я могу убраться, но, если разрешишь, посижу тихонечко в кресле, подожду, пока ты переоденешься… А?

Юлия уже взяла себя в руки, тактичность и просительный тон неожиданного гостя тронули девушку, и она весело сказала:

– Не изображай из себя гимназиста, поставь розу в какую-нибудь вазочку и садись.

– Вы очень любезны. – Он церемонно поклонился, в этот момент в дверь снова постучали.

– Черт побери, в Париже не принято принимать мужчин в подобном виде, уйди в спальню. – Юлия направилась к дверям, но они уже распахнулись, и два молодых человека в белых форменных курточках с галунами вкатили столик, заставленный различной посудой.

Официанты улыбались, один что-то быстро говорил. Юлия возмущенно смотрела на Виктора, который продолжал неловко держать розу.

Дальнейшее происходило сколь быстро, столь и неожиданно. Один из пришедших ударил Виктора пистолетом по голове, подхватил падающее тело, бросил на диван. Второй отпихнул столик, схватил Юлию за кисть, влепил ей сильную пощечину, выдохнул:

– Молчи, сука! Убью! – и прижал к ее губам пропитанную эфиром марлю.

Двигались они оба быстро, действовали профессионально. Один мгновенно запер дверь, второй осмотрел Виктора, убедился, что парень жив, ловко обыскал, но, кроме паспорта и тощего бумажника, ничего не нашел и, явно обескураженный, паспорт и бумажник положил обратно. После чего «официант» вынул из кармана небольшой футляр, достал из него шприц, резиновый жгут, засучил Юлии рукав, осмотрел руку, пробормотал:

– Пока не ширяется, сучка, – перетянул руку жгутом. – Вены хороши, я уж и отвык от нормальных. – Проверил уровень жидкости в шприце, после чего сделал профессиональный укол в вену.

– Девку одеть следует, – сказал второй, откинув полу халата Юлии. – Мать твою, да она голая!

Разговор этот слушали оперативники Илья Карцев и Валентин Нестеренко, сидя в скромном «Пежо», стоявшем неподалеку от отеля. Водитель, не понимавший по-русски, сидел за рулем, читал газету. Оперы видели Виктора, который с розой в руке вошел в гостиницу, выслушали разговор молодых людей, затем начало происходить непонятное.

– Кто-то вошел и напал. Малый, – так Илья называл Виктора, – не произнес ни звука. Что будем делать, Валентин? Ты полковник, мать твою, принимай решение. Если мы сейчас туда ввалимся, что будем говорить?

– Заткнись, мы станем ждать. – Нестеренко достал из кармана визитную карточку Еланчука, тряхнул водителя за плечо, протянул карточку и показал на телефон. Водитель флегматично пожал плечами, стал набирать номер.

– Надень на нее трусы и колготки. Найди в шкафу джинсы или другие штаны, кофту, свитер. Шевелись, голую бабу не видел?

– Хороша…

Из динамика донесся удар и торопливый говорок:

– Сказал и сказал, подумаешь… Мы что же, ее на руках понесем?

– Куртку сними. Она сейчас придет в себя и поднимется, веселая будет…

– Они девчонке что-то вкололи, – прошептал Илья.

– Но, но, – водитель развел руками, указывая на карточку. – Мсье но офис.

– Кто говорит по-русски? – безнадежно произнес Нестеренко.

– Русский… Русский, – водитель залопотал на французском.

– Мы не знаем, что происходит в номере, – сказал Илья. – И почему не слышно голоса этого малого?

– Некто вошел в номер, Виктора вырубили, девчонке вкололи наркотик, думаю, они хотят ее увезти. У нас никаких прав, мы не знаем языка. Что делать? – бормотал Нестеренко.

Перед увольнением он занимал должность выше, чем Гуров, просить совета, помощи в такой ситуации было для него унизительно. Но в этом деле Гуров – старший, а в Нестеренко прочно сидел синдром советского чиновника – в сложный момент нужно заручиться указаниями старшего.

Однако Нестеренко взял себя в руки, сказал:

– Илья, отставить, не вызывай Москву, мы должны решить ситуацию самостоятельно.

– Черный ход, – пробормотал Илья. – Девчонку могут вывести через черный ход.

– Глупости! – Нестеренко уже обрел уверенность. – Это в России каждый ходит где хочет. Черный ход для прислуги и для доставки продуктов.

– Да и машина стоит на улице, – согласился Илья.

– Наша задача не дать им посадить девушку в машину. Кричать, привлекать внимание полицейского.

– Нету в округе полицейских. Это у нас менты на каждом углу.

– Не трепись, когда надо, у нас тоже не найдешь. Ты, Илья, главное, никого не трогая, размахивай руками, стой на пути и кричи. Не подставляйся под нож, стрелять они не посмеют. – Вот они! – сказал Нестеренко, выскакивая из машины.

Оперативникам повезло, они бросились сквозь поток машин на другую сторону улицы. Раздались автомобильные сигналы, послышались резкие свистки полицейского. Здоровенный парень открыл дверцу машины, второй подвел к ней громко смеющуюся Юлию. Илья оказался быстрее напарника, подбежал первым, преградил Юлии дорогу, закричал:

– Дорогая, куда же ты? – И взял ее за свободную руку.

– Нонсенс! – сказал мужчина, который вел Юлию, и зашептал: – Садись в машину, девочка, все будет хорошо.

– Мне и сейчас хорошо! – Юлия обняла своего спутника. – Где ты был раньше?

– Ты, сука, отпусти девчонку, – сказал Илья, оттирая парочку от машины.

Сидевший за рулем мужчина выскочил из машины, но дорогу ему преградил Нестеренко. Прохожие останавливались, собиралась небольшая толпа, подбежал швейцар отеля, заговорил по-французски, хотел взять Юлию под руки, но она оттолкнула его и тоже закричала на французском.

В руке мужчины, вышедшего из машины, сверкнул металл. Нестеренко отстранился и, усмехаясь, сказал:

– Я тебе кости переломаю.

Неожиданно гвалт утих – к ним неторопливо приближался полицейский. Юлия начала ему что-то объяснять, полицейский улыбнулся, козырнул, взял девушку под руку, повел к машине. Илья, который уже решил, что дело выиграно, при таком количестве свидетелей похитители от своего намерения откажутся, на секунду опешил, затем закричал:

– Юлия! Юлия, не садись в машину!