Шаман

– Почему ты остановила меня? Есть более простой способ одолеть его? – интересуюсь я.

– Не совсем... Присмотрись внимательно, и ты сам всё увидишь, – Анастра широко раскрывает свои большие глаза.

– Не понимаю, куда смотре... – собираюсь спросить я, но замолкаю, найдя точку своего наблюдения.

Блестящие не моргающие глаза Анастры, в пламени которых отражается совсем иной мир. Я погружаюсь в эту картину и зрю истину.

Перед моим взоров проносится нечто, напоминающее видеозапись. Сначала я вижу лица сотни людей, каждый из которых жил своей жизнью, пока по их душу не пришли солдаты и кадровые маги Сирвийской империи. Несчастных собрали в одном месте: мужчин и женщин, стариков и детей - совершенно разных, казалось бы, людей. Но что же их объединяло?

Ответ: сила.

Все эти люди, знали того или нет, но обладали особой формой магии. Магией Крови.

Магия Хаоса - больше распространена в Эдинхейме и получил я её лишь потому, что Ни пришла в контакт с Тимерией, силовым полем Райолин и её эдинхеймским, по видимому, артефактом. Анастра - исключений из правил.

Абсолютное большинство магов в Сирвийской империи пользуются Магией Крови - совершенно другим источником силы. Правильнее сказать: ей пользуются только те, кто служит империи. Остальных же сжигают.

Этих бедняг, обладающих задатками к использованию Магии Крови, собрали со всех концов империи лишь с одной целью. Нет, не для того, чтобы сжечь. Новая императрица Сирвии - Райолин Первая Эдельгейз - решила пойти по совершенно иному пути. Пойманных магов обязали одновременно огласить эдикт Огня - высшее заклятье Магии Крови. Взамен, людей пообещали отпустить сразу же после проведения ритуала.

Но им повезло куда меньше, нежели всем тем, кто сгорел в пламени инквизиции до них.

Сила эдикта потребовала принести в жертву сами души оглашающих его магов. Сотня сирвийских заключённых потеряли свои тела и стали осознанным ядром стены огня, несущейся по землям Великого Северного леса.

Желали ли они этого?

Нет.

Страдали ли они?

О да. И страдают по сей день. В отличие от других казнённых, им суждено испытывать муки сгорания заживо бесконечное количество времени. В данный момент, в данную секунду они горят и страдают, но воля эдикта несёт их вперёд, вслед за стеной огня. Таковы условия.

Магия Крови требует крови, что весьма очевидно.

– Анастра, прекрати... – прошу я, осознавая, что не могу отнять взгляда от её глаз, в которых вижу лишь ужас и боль. – Я не хочу больше смотреть на это.

– Это ещё не всё, – говорит девушка, и моё сознание вновь проваливается видение.

Что желают эти корчащиеся в муках души?

Всего-навсего - обрести покой. Им не нужна месть, им не нужны чужие страдания. Они просто хотят умереть, сбежать из этого пламени.

Суждено ли им спастись?

Возможно. Ведь один сильный мужчина почувствовал их боль и скорбь. И решил помочь.

Гритурион.

– Так они... Это живое пламя не овладело Гритурионом? – говорю я. – Он сам их впустил в себя?

Верно. Он убедил совет, что это единственный способ спасти Потерянный Жемчуг. Хоть это и означает смерть для всего совета.

Сотня душ укрылись в теле покойного архидруида Гритуриона Ксатрима. Они растеряны и напуганы.

Но они желают помочь.

– Вот почему они даже не пытались драться с нами... – осознаю я. – Они нам не враги. Они - просто жертвы!

Жертвы, как и все, кого касается Сирвийская империя.

– Что нужно делать, чтобы остановить стену? – вопрошаю я.

Принести взамен ещё большую жертву. Таковы правила Магии Крови.

– Это бред. Нет у нас большей жертвы! Эта стена уже убила сотни гектаров священных лесов, тысячи Инси и неизвестно сколько Анхимов и Химов. Никакие жертвы её не остановят, – в отчаянии произношу я.

– Но я знаю другой способ, – молвит Анастра, крепче сжимая мою руку. – Обратить ритуал вспять с помощью Магии Хаоса и воли сотни страдающих душ.

– Как ты себе это представляешь?

– Эдикт был оглашён благодаря их воле. Их желание и сведёт его в ноль, если мы поможем им.

– А жертва? – не понимаю я.

В жертву принесём мы себя сами.

Моя голова гудит от единого голоса сотни бьющихся в агонии душ.

– Чем вам жертвовать? У вас ничего не осталось! В чём будет отличие этой жертвы от той, что вы принесли изначально?

Всё, что у нас осталось - наши души. Мы пожертвуем ими. В чём отличие? В том, что эту жертву приносим мы сами, добровольно. Никто не решает за нас.

– Но куда вы тогда попадёте? – спрашиваю я. – Как там у вас это происходит... к Старым Богам? Вы вообще попадёте в свой мир иной, если совершите нечто подобное?

Нет. Мы просто исчезнем. Станем ничем.

– И это вас устраивает?

Лучше быть ничем, нежели тем, чем мы являемся сейчас. Действуй, друид. Направь нашу волю через себя в эту девушку. Она сможет остановить эту уничтожительную силу, которую породила наша трусость. Мы должны были покончить с собой, но не создавать нечто подобное...

Действуй.

Голос душ уходит из моей головы. Я смотрю на Анастру, девушка одаривает меня непривычно уверенным для неё взглядом.

– Приступим, – говорю я.

– Эй! – доносится откуда-то из-за пределов огненной тропы голос Андреаса. – Не знаю, что за транс вас обоих втянул, но у меня тут проблемы!

Я лишь наполовину открываю один глаз, чтобы не потерять концентрации и обнаруживаю, что Андреас в одиночку отбивается от двух красных-крылатых Инсигардов.

– Продержись ещё совсем немного, Андреас, – прошу я. – Это закончится через минуту.

Я возвращаюсь на огненную тропу и кладу свои ладони на плечи Анастры.

– Используй всё, что я тебе сейчас дам. Вместе мы остановим эту стену. Готова?

– Угу, – кивает девушка.

– Тогда - поехали!

Ох не это подразумевал мой отец, когда говорил, что я стану новым Гагариным. Точно не это.

Воля душ проносится через моё тело, используя меня, как проводник и усилитель сигнала одновременно. Надо же, а физику можно и в магии употреблять!

Я инстинктивно направляю энергию внутрь Анастры. Девушка вздрагивает и начинает извиваться от мучительной боли. Я боюсь, что она не справится, не вынесет напряжения, но в очередной раз недооцениваю девчонку.