Шаман

Они опустились на траву и стали есть, поглядывая друг на друга и по сторонам. Отчего-то было смешно. Наверное, от страха - никогда в жизни они так подолгу не оставались одни. А вот теперь они одни на всю жизнь, и скорее всего - очень короткую. Но такие мысли больше посещали Класа, характер Эля заставлял его искать выход, не подчиняться предопределенности. Особенно за завтраком.

–  Как-нибудь все образуется. Жалко всех, оно конечно, но что уж теперь… Как-то надо существовать, брат. Турн говорил, что в Степи есть другие люди, вот и пойдем их искать. Другие люди, слышишь? Понимаешь?.. Эх ты, дурачина… Ничего, несколько слов выучил, значит, не совсем рехнулся… Или совсем? Что с тобой, куда ты уставился-то? Клас смотрел за спину брата округлившимися глазами, кусок пищи торчал из разинутого рта.

Прежде чем оглянуться, Эль осторожно поднял с травы отложенное копье. Потом медленно, очень медленно повернулся.

Шагах в двадцати стоял человек. Высокий, широкоплечий, но худой, как Турн. Он пожевывал травинку и с усмешкой рассматривал братьев. Чужак был одет в длинные, никогда не виданные Пожирателями Гусениц, штаны из какого-то мягкого, но плотного материала, а плечи его покрывал огромный кусок ткани. Голову украшала повязка, к которой были прикреплены какие-то предметы. Чужак шагнул, и предметы тихо звякнули.
– Привет. Привет. Понимаете меня, ребята?.. Я поздоровался. Привет.
– Привет, - машинально повторил Эль. Клас не понял ни слова.
– Меня зовут Питти. Я шаман. Шаман, это ты, наверное, в первый раз слышишь. Да, степняк?

–  Да, степняк… - снова повторил охотник, и веснушки на его лице как будто забегали от волнения.
– А ты кто?..

–  Я - Питти, шаман. Мне не трудно повторить, парень, так что не волнуйся, спрашивай, сколько хочешь.
– Человек приблизился, опустился на корточки совсем рядом.
– Меня зовут Эль. А откуда ты?

–  Можно кусочек?
– спросил шаман, осторожно протягивая руку поверх наконечника копья, который покачивался перед самым его лицом.
– Питти голоден, понимаешь? И кто это с тобой, Эль?

–  Это мой брат Клас, он болен и ничего не понимает, - противореча своим словам, Эль совсем чуть-чуть повернул голову и громко крикнул: - Это Питти! Он шаман какой-то не пойму откуда!

Клас кивнул, во все глаза разглядывая костюм незнакомца. Надо сказать, что Пожиратели Гусениц никогда не украшали своих небогатых одежд узорами, а вот у Питти по всей накидке носились друг за другом известные и неизвестные юноше насекомые.

–  Так, может, все-таки дать мне кусочек мяса?..
– прервал шаман паузу и опустил тощий зад на траву.

Эль, чуть подумав, положил копье подальше от пришельца и, оторвав половину от своей доли мяса, протянул ее вперед. Следующий поступок Питти заставил степняка схватить копье в руки и отшатнуться назад: шаман неуловимым для глаза движением выхватил из-за пояса длинный узкий нож, сверкнувший на солнце, и ловко принял на него холодное жаркое.

–  Спокойно, спокойно, Эль, славный малый… Не надо так уж волноваться, я потом дам тебе эту штуку подержать… - успокаивающе зазвенел своими висюльками странный человек.
– Ну, ну… У вас таких не имеется, я знаю, но ничего, привыкнешь… И Питти как ни в чем не бывало принялся уплетать мясо за обе щеки, поглядывая черными глазами то на одного брата, то на другого. Эль осторожно выпрямился, отодвинувшись при этом подальше от непонятного шамана, и поскреб свою редкую белесую бородку. Воцарилась пауза, довольно напряженная для степняков, но совершенно не тревожащая пришельца.

Элю несказанно хотелось посоветоваться с братом, но злая судьба лишила его такой возможности. Приходилось что-то решать самому, но что? Самым правильным было бы насадить чужака на копье и завладеть странной острой штукой, однако уж слишком ловко он с ней управлялся… Что, если шаман - охотник лучше Эля? Тогда, должно быть, он очень-очень хороший охотник, иначе почему бы ему так спокойно сидеть перед самым острием копья?

Клас между тем продолжал жадно разглядывать одежду и снаряжение незнакомца. Ремешки… Бахрома… Самое удивительное, что в памяти всплывали названия этих предметов, даже странные звенелки отозвались словом «бубенчики». Обувь шамана долго не хотела никак называться, юноша морщил лоб, что-то мычал про себя, и наконец выпалил вслух: -Сапоги!

Эль вздрогнул, едва не располосовав надвое нос шаману, а сам Питти вряд ли смог бы этому воспротивиться - так он был поражен. На некоторое время этот человек даже перестал жевать, а потом, могучим усилием сглотнув, переспросил на непонятном для своего первого собеседника языке: - Что ты сказал?

–  Сапоги!
– повторил Клас испуганно и гордо, потому что на этот раз понял все.
– Я сказал «сапоги»! А это у тебя - «бубенчики» и «пончо»!
– Бубенцы… - поправил его шаман.
– Бубенцы… Вы довольно чудная парочка, ребята…

–  Что-что?..
– подал голос Эль. Вот то самое, - отрезал Питти на степном языке и расположился чуть удобнее, поерзав на траве.
– Давай-ка мне еще кусок мяса и рассказывай, что с твоим братом.
– Его можно вылечить?!
– Вряд ли. Он для этого недостаточно болен.

***

Анза подбежал к стойбищу Пожирателей Гусениц, когда утро было уже в разгаре - место оказалось несколько дальше, чем он рассчитывал. Никогда прежде он так не уставал от бега, да и бегать на шести лапах с порядочным грузом ему еще не доводилось.

Издалека почувствовав присутствие пауков, он заподозрил, что опоздал. Ссадив девушку как можно ближе к лагерю, но за пределами видимости, и попросив ее ни в коем случае не двигаться с места, смертоносец из последних сил бросился вперед, на ходу посылая сигналы. Патрульные забеспокоились и прекратили трапезу.

Диткус ответил Анзе и представился, потребовав доклада, - как командир патруля он обладал всей полнотой власти в этих местах. Пауки оказались знакомы по прежней жизни в городе, и это упростило их общение. «Диткус, мне нужны эти люди. Я действую с позволения Повелителя». «Мы убили только нескольких». «Мне нужно все племя диких людей, а не плененные степняки. Не трогай их».

«Ты опоздал. Но если ты настаиваешь, я освобожу пленных. Ты можешь распоряжаться ими, хотя мне придется отправить подробный отчет о твоих действиях, Анза.» «Хорошо. Отпусти их и расскажи, что вы предприняли».

«Мы съели нескольких, больше ничего. Это плохо? Прости, я не мог знать о твоих планах. Вам стоит плотнее сотрудничать с патрульной службой».

«Да, Диткус, ты прав. И все же отпусти их. Лучше так: заканчивайте с едой и уходите прочь, оставив их связанными. Я побуду в стороне. Со мной человеческая самка из города, будьте с ней осторожны». «Как прикажешь. Тебе понадобится еще наша помощь?» «Думаю, нет. У меня есть свой шар. Благодарю за содействие, Диткус.» «Рад помочь, Анза.» Люди увидели, что пауки захлюпали энергичнее, втягивая в себя останки уже мертвых людей. Оставшиеся в живых Пожиратели Гусениц теперь не кричали, они осознали всю свою обреченность и скорбно молчали. Даже когда пауки наконец закончили и быстро убежали в Степь, никто не нарушил тишину. Время шло медленно, тягуче.
– Теперь нас сожрут скорпионы, - сказал вдруг Даг.
– Первые, какие найдут.

Ответом ему стал новый взрыв криков ужаса. После этого племя уже не молчало - оно голосило на всю Степь. Снова заплакали дети, снова заругались охотники, завыли женщины. Без старейшин племя не знало, что еще можно предпринять.

–  Попробуем грызть паутину!
– догадалась наконец Тина.
– Друг на друге! Первый, кто освободится, сможет подобрать копье и спасти других!

–  Я уже давно грызу, мама, - негромко пожаловался ей Стэфи, - я могу достать, но ничего не получается. На ней даже следов не остается.