Шаман

— Это шутка, да? Вы все это придумали, чтобы посмотреть, как я струшу?

— Никакая это не шутка, — улыбнулся Огерн, — но видеть, как ты дрожишь, забавно, тем более что каждый из нас точно так же трусил, когда мы впервые спускали на воду коракль. Нет, ты не утонешь, Лукойо, и если ты будешь сидеть смирно, не станешь вертеться, то мы не перевернемся. В этих лодках мы проделаем весь путь до Байлео — ну, или почти весь, и ты поймешь, что так выйдет гораздо быстрее и куда менее утомительно, чем если бы мы шли пешком.

Огерн сказал правду. Лукойо держался с виду очень храбро, хотя внутри у него все переворачивалось. Он занял место в одной из лодок. Следом за ним туда забрались еще четверо и оттолкнулись от берега длинными шестами, к которым были привязаны широкие деревянные лопасти. С помощью этих палок, которые они называли веслами, бири вывели лодку на середину реки.

Лукойо был напуган, как никогда. Такого водного пространства он прежде и не видывал. Он, правда, купался в широких реках у берега, но никогда не плавал даже на плоту, не говоря уже о лодке. Он сидел, сжавшись в комочек, ожидая, что в любое мгновение лодка перевернется, что в волосы ему тут же вцепятся пальцы утопленников и утащат его на дно, чтобы он стал таким же, как они.

Но лодки не переворачивались, а через некоторое время Лукойо привык к покачиванию и понял, что больше, чем сейчас, лодку качать не будет — конечно, если его спутники будут равномерно грести. Они и гребли равномерно, и мало-помалу Лукойо успокоился, и качка перестала казаться ему опасной. К закату Лукойо окончательно свыкся с плаванием, а когда лодки причалили к берегу и все сошли на землю, дабы переночевать на берегу, Лукойо поразился тому, как странно он себя чувствует, ступая по твердой земле.

Только эту ночь они и ночевали на берегу. На следующий день один из бири в лодке, что держалась ближе к левому берегу, крикнул и куда-то показал. Все посмотрели в ту сторону и увидели, что от берега плывет с десяток каноэ. Огерн выкрикнул приветствие, но в ответ бири получили град стрел. Стрелы до лодок не долетели, однако Огерн приказал:

— На середину реки, и гребите изо всех сил!

На середине реки течение было более сильным. Гребцы изо всех сил налегали на весла, подгоняемые боевым кличем Огерна. Лукойо достал лук, снарядил его и спросил:

— А как же мне выглянуть за борт?

— Осторожно, — ответил ему Глабур, а Огерн кивнул, продолжая выкрикивать клич.

Далван пояснил:

— Как только ты поднимешься, лучник, я передвинусь поближе к Огерну, тогда лодка не качнется. Готов? Вставай. Только тихо, осторожно…

Лукойо осторожно добрался до борта лодки, дрожа как осиновый лист. Между тем лодка не перевернулась, а когда Лукойо выглянул за борт, он, к своему удивлению, обнаружил, что каноэ остались далеко позади, а те, кто сидит в них, показывают бири кулаки. Лукойо расслышал и неразборчивые проклятия.

— А чего же я вставал?

— На тот случай, если бы они оказались лучшими гребцами, — объяснил Огерн. — И только притворялись бы неуклюжими, чтобы мы особо не упирались.

— Никакое это не притворство, — крикнул с кормы Янног. — Они настолько неумелы, что это даже странно, но все равно, не стали бы они притворяться, когда увидели, что мы удираем!

Огерн нахмурился.

— Что же это за люди такие: у них есть каноэ, но они не знают, как ими пользоваться?

Некоторое время гребли молча, и каждый обдумывал вопрос Огерна. А потом Лукойо высказал предположение:

— Воры?

— Вот что значит опыт, — пробурчал Глабур. — Но похоже, ты попал в точку, лучник.

— Попал, — согласился Огерн. — Видимо, это люди с равнины, захватившие прибрежную деревню, и каноэ в том числе, и они понятия не имеют, как этими каноэ пользоваться, или только начали учиться.

— Надеюсь, ко времени нашего возвращения они не успеют научиться, — процедил Глабур.

— Их пятеро на каждого из нас, — добавил Далван.

— Ну а что же они тогда за лучники, если так паршиво стреляют? — удивился Огерн.

Но у Лукойо и на это был ответ.

— Это люди с равнины, которые привыкли ходить за большими стадами. Мое племя встречало таких. Сначала мы с ними ругались, и держали оружие наготове, и только потом начали обмениваться товарами. Луки они делают из рогов аврохов, между которыми закрепляют кусок дерева длиной с руку. Чтобы пустить стрелу, они тратят много сил, но почему-то стрела далеко не летит.

— Ну, тогда, выходит, они не умеют делать стрелы, — предположил Далван.

— Ну а как ковать мечи, они знают? — поинтересовался Глабур.

— Вот этого, как ни печально, надеюсь, мы не узнаем, — вздохнул Огерн. — Нам нельзя тратить время. Каждый потерянный нами день приближает смерть Манало. Может быть, нам придется сразиться с этими разбойниками после того, как мы спасем его.

Однако у людей с равнин были на сей счет другие мысли — или не у них, а у их двоюродных братьев. На следующий день река стала уже, и как только охотников заметили с берега, оттуда тут же отчалили каноэ. К тому времени, как лодки бири доплыли до деревни, на середине реки уже находилось с десяток каноэ, а от обоих берегов все отчаливали и отчаливали новые. Лукойо приготовил лук, бири — копья.

— Не подпускай их к нам, Лукойо, — попросил полуэльфа Огерн, и Лукойо расстарался, как мог.

Его стрелы поистине кишели в воздухе, и непременно находили бы цель, если бы враги не пригибались столь ловко. Гибкостью они были подобны угрям. Они подплыли уже так близко, что их можно было разглядеть — приземистые, смуглые, бородатые мужчины с черными и каштановыми вьющимися волосами, покрытыми кожаными шапочками. Руки их до локтя защищали медные налокотники, надетые поверх кожаных курток. Из каноэ в адрес бири неслись непристойности.

— Я прежде бывал в этих краях, — проговорил Глабур, — но ничего похожего не видывал!

— Кто бы они ни были, это сородичи тех, кто напал на нас выше по течению, — откликнулся Лукойо. — Пригнитесь! — крикнул он и сам последовал своему совету.

Короткая стрела упала в коракль и угодила в сапог Огерна. Тот вскрикнул.

— Тебя ранило, Огерн? — спросил Глабур.

— Комариный укус, не более, но вот сапог придется чинить!

— Придется, — подтвердил Лукойо, выхватил стрелу из сапога Огерна, зарядил ее в свой лук и отправил туда, откуда она прилетела. — Друзья, — сообщил он бири, — у меня осталось всего две стрелы.