Шанна

Шанна раздраженно отвернулась от него.

— Слезайте с лошади, негодяй! — потребовала она. — Слезайте и оставьте меня в покое! Не знаю, почему это я поехала с нами. Вы… вы паршивое отродье трактирной судомойки!

Его тихий, колючий смех злил ее еще больше. Рюарк остановил Аттилу, соскользнул со спины жеребца и посмотрел на нее пристальным взглядом — в нем были и насмешка, и восторг. На этот раз она, не оглянувшись, ударила пятками в бока жеребца, послав его в галоп по песчаной полоске берега.

Поскольку желанное одиночество ей никак не давалось, Шанна решила посвятить себя активной деятельности. Не имея никакого плана, она стала чем-то вроде личного секретаря отца. Она сопровождала его в поездках по острову, записывала все, что ему казалось важным, когда они проезжали мимо полей и плантаций. Слушала отчеты надсмотрщиков и десятников, записывала их замечания, вела учет времени и людей, необходимых для выполнения работ.

Скоро стало очевидно, что там, где возникали какие-нибудь трудности, обычно появлялся всадник на муле, в коротких штанах, постоянно что-то объяснявший, то жестами, то набрасывая эскизы различных устройств, для чего при нем всегда были гусиное перо и листки пергамента. Там, где был Джон Рюарк, работа спорилась и была более производительной.

Хотя Шанна целиком посвятила себя новым обязанностям, проигнорировать этого человека ей все же не удалось. Как однажды вечером с усмешкой заметил ее отец, Джон Рюарк стал таким же известным на острове человеком, как и он сам, и его, видимо, любили даже больше. Шанна все глубже и глубже погружалась в работу. Когда отец бывал занят чем-то другим, и у нее не было дел по дому, она совершала поездки вместо него, проверяла конторские книги, качество товаров, прислушивалась к тому, о чем говорили люди, и выслушивала их жалобы.

Как-то в пятницу, под конец рабочего дня, случилось так, что она оказалась в деревенской лавке, где просматривала личные счета рабов. Перелистывая бухгалтерскую книгу, она наткнулась на имя Джона Рюарка, и любопытство заставило ее вчитаться в колонки цифр. Цифры эти ее поразили.

Колонка покупок была очень короткой. Кроме письменных принадлежностей, трубки и мыла, там появлялись лишь изредка бутылка вина или пачка табака. Самой длинной была колонка, подробно отражавшая изменения в его заработке. Он постоянно увеличивался и уже больше чем в десять раз превышал те шесть пенсов, что получал новый раб. Она просмотрела баланс и подсчитала в уме, что на его счету значились и деньги, начисленные ему сверх заработной платы. При таком темпе роста счета Рюарк мог оказаться свободным уже через год-два.

За спиной Шанны хлопнула дверь, и она решила, что вернулся заведовавший лавкой мистер Маклэрд.

— Мистер Маклэрд, — позвала она, не отрываясь от бумаг, здесь есть счет, о котором я хотела бы поговорить с вами. Подойдите, пожалуйста…

— Мистер Маклэрд занят на дворе, Шанна. Может быть, чем-нибудь помочь вам смогу я?

Ей не надо было гадать, кому принадлежит этот голос. Шанна быстро обернулась на своем высоком стуле. На загорелом лице засияли белые зубы улыбавшегося Рюарка.

— Вы огорчены, любовь моя? Или мы не виделись так долго, что вы меня не узнали? Возможно, я могу оказать вам какую-нибудь услугу или… — в его тонких пальцах появилось ожерелье из морских раковин, — или миледи желает купить безделушку? — Он печально ухмыльнулся: — Простите, мадам, я совсем забыл. Ведь эта лавка ваша. А я-то хотел похвастаться перед вами еще одним своим талантом — продавца!

Шанна не смогла сдержать улыбки в ответ на его добродушное подшучивание.

— С вашими талантами я достаточно познакомилась, Рюарк. Отец говорит, что вы приступили к строительству новой дробилки. Вы, по-видимому, убедили его в том, что это необходимо для повышения эффективности хозяйства.

— Да, Шанна, это мои слова, — кивнул Рюарк.

— Кстати, а почему вы здесь? Вместо того чтобы усердно работать, вы разгуливаете, где вам заблагорассудится. Как будто вы сами себе хозяин.

У не спускавшего с нее глаз Рюарка поднялась бровь.

— Я не обманываю вашего отца, Шанна. Не бойтесь этого.

Он показал большим пальцем в сторону склада. — Я привез партию черного рома из пивоварни, а теперь должен здесь закончить кое-какие чертежи для вашего отца. Мистер Маклэрд сейчас проверяет бочонки и скоро вернется.

Шанна указала пером на раскрытый гроссбух:

— Для простого возчика вам слишком хорошо платят. Тут есть и другие суммы, которые меня озадачивают.

— Все довольно просто, — пояснил Рюарк. — В свободное время я выполняю работу для некоторых жителей острова. За это они либо делают что-нибудь для меня, либо платят деньгами. Есть, например, в деревне женщина, которая стирает мою одежду и постельное белье…

— Женщина? — насторожилась Шанна.

Рюарк посмотрел на нее с лукавой ухмылкой:

— О, Шанна, любовь моя, уж не ревнуете ли вы?

— Разумеется, нет! — огрызнулась она краснея. — Простое любопытство. Так о чем вы говорили?

— Это всего лишь жена торговца рыбой, Шанна, так что опасаться тут не приходится, — с подчеркнутой серьезностью продолжал Рюарк.

Глаза цвета морской волны сузились, сверкнув гневом.

— Вы недопустимо самонадеянны, Рюарк Бошан!

— Тсс, любимая, — мягко предостерег он, и в глазах его сверкнула искорка. — Вас могут услышать.

— А что делаете для миссис Хоукинс вы? — в раздражении бросила она начинавшему надоедать ей собеседнику. Ей хотелось накричать на него! Колотить в его грудь кулаками! Сделать все, что угодно, лишь бы стереть с его лица эту самодовольную улыбку.

Рюарку потребовалось время, чтобы ответить. Он положил шляпу на кипу товаров и сбросил с себя рубаху.

— Главным образом то, чего не хочет делать сам мистер Хоукинс, — я чиню его лодки и кое-что другое.

— Судя по тому, как быстро растут ваши сбережения, вы не слишком задержитесь на нашем острове, — заметила Шанна.

— Деньги никогда не были для меня проблемой, Шанна. Если обратиться к последним событиям, я бы сказал, что моей единственной проблемой являются женщины, вернее, одна женщина.

Взгляд Рюарка теперь был прямым, вызывающим, почти оскорбительным, сбивающим ее с толку. Шанна чувствовала себя под этим взглядом раздетой.

— Вы считаете своей проблемой меня?

— Бывает и так, Шанна. — Он стал серьезным, встретившись с ее глазами. — Чаще же всего я считаю вас самой красивой из женщин.

— Хоть убейте меня, я не могу поверить, что так много для вас значу, чтобы стать вашей проблемой, Рюарк, — пробормотала Шанна. — Я почти не видела вас в последние недели. И думаю, что вы преувеличиваете.

Он не произнес ни слова, но глаза ясно говорили о его желаниях. Этот дерзкий взгляд затронул в ней что-то такое, отчего она почувствовала себя как во сне. Этот огонь заставил запылать ее щеки и вызвал дрожь в пальцах, когда она ответила на его взгляд. Он купался в лучах заходившего солнца, темным золотом обтекавших его сильную и стройную фигуру. Это был Аполлон, отлитый из золота, и она была потрясена его видом не меньше, чем тем, как он на нее смотрел.