Шайкаци
Шрифт:
– Здесь… цивилизованно, – подобрал слово Кир. – Думаю, это что-то говорит о ее жителях, учитывая произошедшее.
– А ты знаешь, что здесь произошло? – поинтересовался Моритц.
– Ну, я бывал за чертой, если ты об этом, – не понял его Кир.
– Нет, что произошло именно в Оранжерее?
Кир неуверенно покачал головой. Если он что-то и слышал, то какие-то отголоски. Не дойдя до лестницы, ведущей наверх, Моритц остановил его возле пустого кафетерия самообслуживания.
– Тут же для людей все было кончено, – он даже внешне собрался, распрямился, вспоминая те дни. – Ты ведь видел, как выгнулся пол возле входа? Там был чей-то тотем. Тотем, понимаешь? Странные существа, наряженные в соломенную одежду, плясали вокруг него и приносили жертвы тому, что
– Лидер Оранжереи скрывалась среди цветов? – усмехнулся Кир.
– Звучит естественно, не так ли? До Калама ты не нашел бы человека, который бы не говорил о ней со скукой. Но наступил этот день. Большинство быстро сломалось. Вокруг только красное аварийное освещение горело, это мы потом энергию восстановили. В этих коридорах не было места людям. Постоянно кого-то мучили, терзали, утаскивали во тьму… А она одна не боялась. Нет, наверное, боялась, она же не сумасшедшая. Только по ней этого совсем не было видно. Она всего лишь говорила, что нужно делать. Не как лидер, а как человек, который просто понимал, что нужно делать. Подумать только: она говорила, а мы шли и закрывали проход в ад. «Госпожа Шильнер-Вольнова, это проход в ад» – «Да, поэтому его нужно закрыть», – копировал он ее строгий, настойчивый и спокойный голос. В изумлении Моритц посмотрел на Кира. – Удивительный эффект. Понимаешь, какая это редкость: человек, который знает, что делает.
Кир, в каждом вокруг, даже в Саймо и Иворе временами обнаруживавший неуверенность, согласился.
– Вот, – подчеркнул эту уникальную черту Моритц. – Просто ты должен знать, почему Шильнер-Вольнова руководит здесь. Но… она непростой человек. С ней трудно. С ней, наверное, стало труднее, – нахмурившись, он посмотрел на лестницу. – Пойдем. Она ушла по делам, но приказала отвести тебя в кабинет.
Возможно, ее двери были закрыты не столь плотно, как считал Ивор, мелькнуло у Кира. Наверху он был передан секретарю Шильнер-Вольновой, а Моритц отбыл по службе. Девушка провела его по коридору к нужному кабинету. Рядом расположился единственный охранник. С извиняющимся видом он попросил оставить мачете и быстро обыскал Кира. Тот мысленно согласился, что само убийство не стало бы проблемой – остались не проверенными, по крайней мере, три области под одеждой, где можно было спрятать нож.
«Вы можете оставить шкуру здесь», – любезно улыбнулась секретарь. Кир передал ей подарок охотников; она приняла его со всей учтивостью. Что-то издевательское было в этой ситуации, но это не поколебало его уверенности в себе. Он чувствовал, что судьба Шайкаци в его руках и остальное было мелочью в сравнении с этим.
Его пропустили в кабинет и захлопнули дверь. Кир с каким-то полурелигиозным чувством осматривал помещение. Вот это место, где он, по плану Ивора, должен был зарезать Шильнер-Вольнову. Где одним его ударом могла быть поставлена точка во вражде крупнейших человеческих поселений Шайкаци.
С любопытством он подмечал детали. Кабинет был не слишком просторным. Стены его по периметру украшали рисунки цветов. Стол Шильнер-Вольновой был размером со стол охранника. На нем стояли аляповатые часы под антиквариат; то ли они отмечали какое-то важное для хозяйки мгновение жизни, то ли она не отличалась вкусом. Лежала бумага для каких-нибудь текущих заметок. И для владелицы кабинета, и для посетителя были приготовлены обычные стулья, но ее – несколько удобнее. Завершал обстановку непримечательный шкаф. Кир назвал
бы увиденное не простым и не спартанским, а просто неинтересным.Дверь хлопнула вновь. Кир, не успевший еще сесть, оглянулся. Мимо него, странно сочетая приветливую улыбку и внимательный, безэмоциональный, отстраняющий взгляд, прошагала женщина. Ее быстрая, порывистая, но твердая походка подошла бы мужчине. Костюм, вроде бы не уродливый, не красил ее. Волосы ее лежали в каре, не имевшем изюминки. Цвет их был искусственным, ярко-каштановым, и было совершенно не ясно, что она вкладывает в эту краску и вкладывает ли. Ей было не более сорока, а во взгляде виднелось куда больше ума, чем жизни. Близко посаженные глаза были бесцветными. Нос был прямым, чуть длиннее, чем стоило, а губы сложились в нитку. Странно, но улыбка по-прежнему казалась искреннее приветливой.
– Гражданин Кир, – приветствовала она гостя. Голос ее был высоким, еще немного – и пронзительным, но все же делался сглаженным в последнем тоне. Она положила на стол некие папки и протянула руку. Кир, отметив, что на плече женщины повязка с пятью красными полосами, пожал ее сухую, властную ладонь.
– Как к вам обращаться? – осведомился он.
– Вы пришли сюда, не зная, как меня зовут? – удивилась она.
– Шильнер-Вольнова, – Кир знал только это.
– Госпожа Шильнер-Вольнова, все верно, – подсказала она и прошла на свое место.
С минуту она игнорировала гостя. Подвинув к себе папки, изучала некие листы, сравнивала их, давала какие-то распоряжения через сеть или делала записи. Наконец, она убрала бумаги, сдвинула их на край и взглянула на посетителя. Улыбки больше не было, и Кир почувствовал себя препарируемым.
– Моритц сообщил о вашей цели, – сказала она. Затупленный ее голос все же резал достаточно остро, когда она говорила холодно. – Безрассудно и невыполнимо.
– Госпожа Шильнер…
– У меня есть вопросы. Я выслушаю ваши аргументы, если вы ответите на них.
– Разумеется, – смиренно кивнул Кир.
Ее вопросы касались происходившего за пределами Шайкаци. Кир как о сне вспоминал о происходившем где-то в других системах; почти не осмысливая, он рассказывал об этом. Шильнер-Вольнова показала себя наблюдательным, ценящим точность собеседником, но со временем в ней стала заметна незаинтересованность.
– Достаточно, – подвела Шильне-Вольнова черту. – Вы не сообщили мне ничего нового, к сожалению, – без обиняков заявила она. – Расскажите теперь о Мясном ангеле. Как вы его одолели?
Кир отметил про себя, что она в курсе его присутствия в рядах «Первых людей», но это не было удивительно: ее люди, конечно, старались снабдить своего лидера полной информацией о происходящем в стане противника и самый знаменитый отряд тех мест должен был регулярно появляться в донесениях.
В рассказе о сражении с Мясным ангелом Кир поднаторел и не без гордости поведал его.
– Хм, на удивление просто, – с долей разочарования подытожила она. – Я бы ваш план не одобрила. Он мне не кажется хорошо обоснованным. Но рада, что у вас получилось, – без теплоты заявила она. – Мои вопросы закончены. Говорите о своей идее.
– Нам нужна ваша поддержка в походе к Библиотеке… – неуверенно начал Кир. Он был ошеломлен ее выхолощенными репликами, не оставлявшими шанса ни его эмоциям, ни его убежденности, ничему, что шло от сердца.
– Я не собираюсь ее обеспечивать, – она отвела взгляд, решая в уме какую-то свою задачу. – У вас есть, чем убедить меня? – механически спросила она.
У Кира было, чем убедить людей. Но в ней было мало человеческого; лишь ум, искусственно врезанный в это тело.
– Клубок – это ключ ко всему, – все же начал он, не зная, что еще предпринять. Голос его был ослабшим. – С него все началось. Не найдя его, мы так и будем рисовать печати. Никогда не узнаем, что случилось. – Пусть Шильнер-Вольнова не верила ему. Но он себе верил. И голос его наливался силой. – На этой станции как будто никто не хочет получить ответы. Взять под контроль свою жизнь. Неужели ваша вражда с Портом важнее? Да вы же рабы этой вражды, сдались ей, отдав все, что имеет значение…