Шеф Пьер
Шрифт:
— Это не мое дело, чем он там занимается.
— Когда-то давным-давно он был мастером на кухне. После того как Ева умерла, он стал эгоцентричным монстром. Но в последнее время... — Мэдди замолкает и качает головой. — В последнее время он нашел ту искру, что когда-то потерял. Его блюда стали более креативными, и он все больше отдается работе. Он как будто снова начал жить.
Я слушаю, что эти сплетницы рассказывают, но сама ничего не говорю, чтобы не давать им ни малейшего представления о наших с Пьером отношениях вне ресторана.
Но я уверена: то, как он наблюдает за мной, как хватает и целует меня,
Как начинается смена, так же начинается ресторанная прелюдия.
Я иду к раздаточному столу, чтобы убедиться, что тарелки уносятся вовремя, а Пьер уже ждет меня, улыбаясь и подмигивая.
Когда я ухожу, то чувствую его взгляд на своей заднице. И когда оборачиваюсь через плечо, он стоит на своей кухне, пожирая меня глазами.
Позже я иду на кухню и «случайно» роняю щипцы на пол. Конечно же, мне приходится наклониться, чтобы поднять их. И я слышу низкий стон Пьера.
Направляясь в уборную, Пьер проходит мимо меня и едва касается моей руки, нежно проводя пальцами по моей разгоряченной коже. И мое сердце громко стучит, предвкушая следующее тайное прикосновение.
Смена подходит к концу, и ресторан работает до последнего посетителя. Я захожу на кухню, а Пьер кричит на одного из своих поваров. Что-то по поводу стейка и того, что тот не был правильно приготовлен. Закончив, он поворачивается и видит меня.
— Холли, какой приятный сюрприз. Я как раз собирался выбросить мусор. Подыши со мной свежим воздухом, — говорит он, хватает ближайший мусорный пакет и связывает его концы в узел. Я замечаю, что в нем едва ли что-то есть, поэтому он, должно быть, использовал эту уловку, чтобы мы побыли наедине.
Когда мы выходим, Пьер пытается поцеловать меня.
— Нет, Пьер. Нам нужно поговорить о том, что происходит здесь, на работе.
— Ну, я с удовольствием наблюдаю за тобой, и мне очень нравится смотреть, как ты возбуждаешься.
— В том-то и дело. Пока мы не знаем, кто мы друг для друга, думаю, нам стоит оставаться профессионалами на работе.
Пьер качает головой, выкидывая мусор в огромный промышленный бак.
— Non, прости, но это меня не устраивает, — беспечно говорит он.
— Ну, это устраивает меня, — возражаю я, сложив руки на талии — чувствую надвигающийся спор.
— Я не могу не смотреть на то, как ты покачиваешь бедрами, улыбаешься другим и сводишь меня с ума от желания. Это невозможно, — его акцент усилился.
— Мы не можем вести себя как два подростка. Мы не знаем, что будет, когда мы станем парой. Что, если у нас не получится? Тогда все не будут деликатничать.
— Мне плевать на всех и что они там думают. Я хочу тебя, ты хочешь меня, — заявляет он, скрещивая руки на груди.
— Но нам нужно оставаться профессионалами.
— Я мужчина, ты женщина. В чем проблема?
— Проблема в том, что это ресторан, а не спальня или школьный двор.
— Oui, ты права, мы не на школьном дворе. Мне сорок один, Холли. Я любил и терял. Я уже сдавался и теперь начинаю жить заново. Я слишком стар, чтобы играть в игры. Я слишком упрям, чтобы быть терпеливым, и ты, конечно
же, слишком привлекательна, чтобы я перестал смотреть на тебя так, будто хочу тебя каждую свободную минуту. Вот кто я. Я мужчина, который хочет тебя, а еще я желал только одну женщину за всю свою жизнь, и она больше не со мной. Я не буду профессионалом, я буду трахать тебя глазами и целовать тебя при любой возможности.Мои колени подкашиваются, желудок скручивает, а мозг вдруг забывает все логические доводы.
Пьер делает хищный шаг ко мне, и я опускаю плечи, сдаваясь.
Он наклоняется и прижимается открытым ртом к моим губам. Мое тело даже не пытается сопротивляться.
Его язык овладевает моим, требуя подчинения. И я сдаюсь.
— Если я хочу целовать тебя, то буду делать это. Если я захочу в кабинете полакомиться твоей киской, то сделаю это. Если я захочу нагнуть и трахнуть тебя на кухне посреди смены, то я сделаю это. И мне плевать на то, кто и что скажет об этом.
Я не знаю, или это его прекрасный французский акцент, или то, как он произносит каждое слово, но я теряюсь в нем и в его страстности.
— Хм... — что еще я могу сказать? Он просто заявил, насколько сильно хочет меня, и мои чувства взаимны.
— Не хмыкай. Теперь, когда мы все прояснили, я буду делать что хочу и когда хочу, но когда дело доходит до Эммы, я буду крайне осторожен рядом с ней. И я хочу снова встретиться с ней. У нас пицце-свидание. — Пьер обнимает меня и целует в лоб. — В понедельник днем, сразу после школы, вы сможете приехать ко мне домой?
— У нее есть домашнее задание.
Я делаю глубокий вдох и улавливаю его аромат. Боже, он пахнет как свежий теплый хлеб прямо из горячей печи.
— Я помогу ей, а потом мы приготовим пиццу.
— Пьер, — я начинаю возражать только потому, что пытаюсь ограничить воздействие Эммы на Пьера. Я не хочу разбить ей сердце, если у нас ничего не выйдет. Но, судя по тому, что говорит Пьер, он даже не допускает такой возможности.
— Возможно, я и родился во Франции, но я знаю английский. Я помогу ей с домашним заданием, а потом мы приготовим пиццу, — повторяет он.
— Ты действительно думаешь, что это хорошая идея? — я не прошу его одобрения, я пытаюсь заставить его подумать логически.
— Ты должна перестать думать о нашем возможном конце и начать жить настоящим.
— Но что между нами?
— Мы познаем глубину наших чувств, и, надеюсь, я никогда не коснусь дна того, что чувствую к тебе. Я хочу погрузиться в чувства к тебе до последнего вздоха.
Он действительно это говорит?
— Пьер, — я качаю головой, не зная, как ответить. У меня пропал дар речи от его неотразимости.
— Non, тебе не нужно ничего говорить. Ты должна позволить мне доказать, что я буду надежным для тебя и для Эммы.
Я кладу голову на его грудь, и он целует меня в макушку и удерживает в своих крепких объятиях.
Он поразителен. Меня засасывает в его всепоглощающий омут.
И мне нравится это.
Глава 26
Пьер
Я как раз заканчиваю одеваться после душа, когда несколько раз звучит дверной звонок.