Шеф Пьер

— Я знал твоего мужа, — в отчаянии говорит Пьер, придерживая рукой дверь, не давая мне возможности захлопнуть ее перед его лицом.

— Что? — спрашиваю я, его слова шокируют меня. — Что значит ты знал Стефана?

Пьер засовывает руки в карманы, смотрит в пол и шаркает ногами.

— Могу я войти? — спрашивает он, не встречаясь со мной взглядом. — Пожалуйста, — шепчет он.

Я смотрю по сторонам, не зная, что, черт возьми, делать. Сглатываю ком в горле и чувствую, как кровь бешено несется по венам. Затем просто киваю и делаю шаг в сторону — по сути даю Пьеру последний шанс.

— Нам нужно поговорить, mon ch'eri.

— У тебя больше нет права называть меня так. Но я дам тебе час после того, как Эмма ляжет спать. После этого тебе нужно будет уйти.

Пьер кивает и смотрит вниз.

— Ты прекрасно выглядишь, — говорит он и придвигается, чтобы поцеловать меня. Я поворачиваюсь к нему щекой и позволяю его губам скользнуть по моей коже. — Я понимаю. — Ладонью он скользит по моей руке, а затем задерживается на моем бедре. — Пожалуйста, я прошу тебя просто услышать то, что я должен сказать. После того, как мы поговорим, если ты не удовлетворишься моим объяснением, я уйду и не потревожу ни тебя, ни Эмму.

— Ты так легко ушел. Буквально сбежал, — шепчу я, и слезы текут по моим щекам.

— Прости, что причинил тебе боль. — Он снова целует меня в щеку и осторожно скользит своим носом по моему подбородку.

— Что ты делаешь, Пьер? — Я закрываю глаза и наслаждаюсь его прикосновением.

— На случай, если ты скажешь, что не хочешь меня, я хочу впитать твой запах, чтобы он проник в мою душу, и я никогда не смог забыть тебя.

И после этого мое сердце разбилось. Он разбил его на тысячу кусочков, которые уже не склеишь вместе.

Я делаю шаг назад и вытираю слезы, которые текут по моим щекам.

— Хочешь кофе? Или, может, что-нибудь покрепче? Мне нужно выпить, может, даже всю бутылку. — Я иду на кухню и достаю стакан.

— Non, я отказался от всего, что может затуманить мой разум. За исключением, конечно же, нас. Ты мой лучший и единственный наркотик, который мне необходим.

Да? О чем, черт возьми, он говорит?

— Тогда, может, все-таки кофе или стакан воды?

— Если ты не против, я хотел бы пойти и почитать Эмме, прежде чем она уснет. — Он стоит у входа на кухню, глядя на меня и надеясь, что я скажу «да».

— Не знаю. — Я достаю бутылку скотча Бронвин и наливаю себе «на два пальца».

— Пожалуйста, мне просто нужно пожелать ей спокойной ночи и поцеловать.

Сделав глоток из стакана, я киваю один раз и Пьер поворачивается и зовет Эмму.

— Могу я почитать тебе сегодня на ночь, ma belle petite? — я слышу, как он спрашивает ее.

— Да, пожалуйста, — восторженно отвечает она.

Я опустошаю свой первый стакан скотча и слушаю их разговор. Я не подслушиваю, но трудно не заинтересоваться, когда Эмма спрашивает:

— Вы с мамочкой поссорились? — И мое бедное сердце болезненно сжимается.

— Non, у нас не было ссоры, — слышу я ответ Пьера. — Твоя мама ничего плохого не сделала. Только я.

— Она плакала прошлой ночью. Я думала, это потому, что бабушка умерла, но я слышала, как она спрашивала папу, почему ты ее больше не любишь. Папочка не ответил ей. Если ты не любишь мамочку, значит, ты и меня не любишь?

Из глаз текут слезы, и я пытаюсь сдержать судорожный вздох, рвущийся из легких.

— Я люблю тебя так сильно, что даже сердце болит. Очень сильно, ma belle petite.

— Можешь просто извиниться перед мамочкой? Потому что я тоже тебя люблю, Пьер, и не хочу, чтобы мамочка грустила.

После этого я опять наливаю «на два пальца» скотча и сижу за обеденным столом, стараясь не подслушивать их разговор. Проходит несколько минут, и Пьер выходит и прислоняется к стене подальше от меня.

— Хочешь выпить? — предлагаю я, не вставая.

— Просто воду, пожалуйста. — Я собираюсь встать, но Пьер качает головой. — Пожалуйста, сиди, я сам возьму. — Он идет на кухню, достает стакан и наполняет его водой из-под крана.

Я кручу стакан в руке и наблюдаю, как жидкость плещется на дне. Пьер возвращается, выдвигает стул напротив меня и ждет, пока я кивну, прежде чем сесть.

Молчание окутывает нас. Мы оба молчим. Никто не двигается.

Неприятная тишина между нами нарастает.

Пьер поднимает стакан и пьет воду, затем ставит его и смотрит на меня.

— Прости меня, — говорит он.

Глава 34

Пьер

— Прости меня, — говорю я, глядя в свой стакан, пристыженный за свое незрелое поведение.

— За что именно? За то, что сбежал вчера от меня? Или за признание в любви? — спрашивает Холли, откидываясь на спинку стула и оборонительно скрещивая руки на груди.

— За то, что я... — я делаю паузу и провожу рукой по волосам, — putain, — говорю и смотрю в ее карие глаза, которые сейчас цвета темного, горького шоколада.

— Не знаю точно, что ты сказал, но да, я полностью с этим согласна.

— Я идиот.

— Это точно.

Делаю вдох и снова замолкаю.

— Просто скажи мне, почему ты сбежал, — шепчет она, опуская руки.

— Потому что у меня проблема.

— Какая же? — она наклоняется вперед и кладет руки на край стола.

— Когда умерла Ева, я находил силы только в трех вещах. Первая — это работа. Я собирался, шел на работу и направлял страсть, которую когда-то испытывал к жене, на еду. Создавал что-то новое и открывал уникальные сочетания продуктов.

— Хорошо, — скептически говорит Холли.

— Я ходил на работу и всю свою боль выплескивал в нее, отдавал ей всю страсть. Все, что чувствовал к женщине, которую любил, и которая покинула меня. Я почти не спал. Вместо этого я работал, чтобы не думать о своей потере.

— Это я понимаю, — говорит она. Вижу, как она смягчается.

— Именно так мы получили звезду Мишлен. Прошло чуть больше двух лет. Не часто так быстро награждают звездой, но, тем не менее, это произошло, — я перестаю говорить и отвожу взгляд.

— Продолжай, — подбадривает меня Холли.