Шёпот Ночи

«Передайте Арефьеву Владимиру Геннадиевичу, Василий Тишман вернулся. Он уже идёт к нему и скоро они встретятся. Круг сомкнётся, и кровь смоет кровь»

— И что? Малолетний наркоман, убивал людей со своим дружком, вот и чокнулся. А про Тишмана вся Пенза знает! Он почти такая же знаменитость, как и Чикатило с Пичушкиным.

— Так или иначе, мы должны проверить этот сигнал. Эксперты установили, что в тот вечер в лесу был ещё кто-то.

— А я — старый дед — вам зачем?

— Вы брали Тишмана, Вы вели его дело. Вы знаете эту ситуацию изнутри. И, как показали наши разведданные, Вы с недавних пор поддерживаете дружеские отношения с семьёй его дочери.

Вот тут Владимир уже удивился по-настоящему.

— Это с кем это?

— Татьяна Тишина — дочь Василия Тишмана. Ирония судьбы, менять фамилию, чтобы потом оказаться с почти такой же, — Изольда отвела взгляд и улыбнулась.

— И какая мне мотивация этим заниматься?

— Ваша мотивация — десять тысяч евро. Скорее всего, Вам придётся рисковать жизнью, раз там такие страсти, что этого парня усыплять пришлось. Предоплата — двадцать процентов. Как там, на базаре говорят? Годится?

Владимир махнул рукой.

— Ладно, убедили. Пишите контракт.

— Предоплату получите в пятницу вечером на карту. Мы Вас вызовем на подпись.

Владимир ушёл домой.

Глава 12

В конце рабочей недели Владимир снова заходил в контору, чтобы подписать контракт. Аванс ему выплатили, и он незамедлительно приступил к выполнению задания: нужно было найти того, кто был в лесу кроме «молоточников» и их жертвы, и определить, как со всем этим связан расстрелянный в 1980 году Василий Тишман. Владимир перевёл две трети суммы в рубли и оставил аванс в банке.

К этому времени он успел подготовить план действий и, благодаря своим связям в органах внутренних дел, он смог получить нужные ему адреса. Сначала он направился к матери Гошана. Она жила в старом частном доме недалеко от Новозападного кладбища. Юношу-убийцу тайно похоронили в безымянной могиле за два дня до этого, во избежание осквернения, за счёт государства. Женщине сообщили, что её сын был убит, она расстроилась, но грустила недолго: алкоголь притупляет боль утраты.

Мать Гошана жила с старом частном доме. Владимир зашёл на территорию её участка и постучал в дверь. Подождав минуту, он не получил ответа и постучал снова, но настойчивее. Он знал, что она дома, ей просто больше негде быть. В доме послышался шум, где-то что-то упало, судя по звуку, металлическое; затем в из сеней донеслась матерная брань женским севшим голосом. Входная дверь открылась и перед детективом предстала хозяйка дома. Располневшая и отёкшая наполовину седая женщина с мешками под глазами. На вид ей было лет сорок или сорок пять. Она стояла, держась за ручку двери, одетая в красную выцветшую футболку и синие спортивные штаны.

— Чего надо? Горе у меня! — сказала она, — сына похоронила, вот и выпила немножко, — потом хозяйка разглядела Владимира, который терпеливо ждал, когда закончит разговаривать и сама спросит, кто он такой, — а Вы, простите, кто? Мент, чтоль? Я вашим всё уже сказала!

Детектив отрицательно покачал головой.

— Нет, я не из полиции. Меня зовут Владимир, — он показал удостоверение частного детектива, — я — частный детектив. Вы — Маргарита Львовна?

— Ну, я. И что Вам надо от меня?

— Позволите пройти в дом?

Женщина немного подумала и сделала пару нехитрых, но весьма полезных умозаключений.

— Триста рублей есть? — спросила она.

Владимир кивнул.

— Тогда пошли!

Маргарита провела Владимира на кухню и села за небольшой потрескавшийся обеденный стол, указав детективу стул напротив неё. Сев на предложенное место, он снял шляпу и осмотрелся: пожелтевшие, местами отошедшие от стены обои в цветочек, старая газовая плита на две конфорки, от которой шёл тонкий запашок утечки, шкаф для посуды, приделанный к стене, кухонных стол, заставленный пустыми стеклянными банками и бутылками и неработающий советский холодильник, в котором стояла чёрная кастрюля и куча пустых стеклянных банок. В углу стояла пятилитровая бутылка с бурой жижей, но вместо крышки на горлышко натянули резиновую перчатку. Сам дом провонял запахом чего-то перебродившего и мочи.

— Как Вас, Вы сказали?

— Владимир.

— А! Точно! Вовчик, значит… А я — Рита! — женщина протянула руку новому знакомому.

Владимир молча пожал её.

— Выпьем за знакомство?

Детектив отрицательно покачал головой.

— Извините, не могу. Я — на работе, и должностная инструкция запрещает мне принимать любую пищу и любые напитки от тех, с кем я работаю.

Она пожала плечами.

— Ну… Инструкция есть инструкция, ничего не поделаешь… А я, пожалуй, выпью…

Маргарита достала из-под стола начатую бутылку крепкого спиртного без этикетки, но мутный белый цвет давал понять, что это был самогон первого прогона. Она плеснула себе в стакан, а потом по привычке повела бутылку ко второму.

— Точно не будете?

— Точно не буду, извините.

— Да ладно! Не извиняйтесь! — она оставила бутылку на столе, потом вынула из ящика стола тарелку с солёными помидорами, — угощайтесь, если передумали. Помидоры соседка дала на поминки. Хорошие, кстати, — она подняла стакан, — ну, сынок… Пусть земля тебе будет пухом…

Маргарита залпом выпила стакан, звучно выдохнула, налила себе ещё и закусила помидором.

— Так что Вы хотели узнать, чего ещё не знают менты?

Детектив вынул смартфон, включил диктофон и поставил на запись.

— Дело в том, что помимо Вашего сына, его друга и той женщины, на которую они напали, в том лесу в тот день, был кто-то ещё. Моя задача состоит в том, чтобы это выяснить. От Вас, Маргарита, мне нужно, чтобы Вы максимально подробно рассказали всё, что происходило в тот день. Даже то, чего говорить нельзя. Я — не полицейский и ничего никуда передавать не буду. Всё, что Вы мне скажите, я буду использовать только для своего расследования.

— Складно ты, Вова, говоришь… — женщина ушла в себя, пытаясь вспомнить начало недели, она откусила от помидора и начала рассказывать, — в тот день Гошка в школу не пошёл, нет… Он даже будильник не ставил. Я на него наорала, чтобы он в школу ушёл, но… — она вдруг остановилась, — он не подчинился. Мне пришлось его поколотить. Какая бы я не была плохая мать, но я его любила! — в её глазах блеснули слёзы, — и била я его, чтобы он не стал таким же как я! — её голос сорвался, она зарыдала, — в последние месяцы я замечала, как он меняется. Он становился более замкнутым, он меньше общался со мной. Нашёл где-то телефон, сутками сидел с ним, читал всякие статейки про маньяков и оружие.

Женщина плеснула себе ещё самогона в стакан.

— И этот его дружок…

— Никита?

— Да! Этот гадёныш! Это он втянул моего сына в это болото! Только этот сучёныш живой, а мой лежит… — она спрятала лицо руками и заплакала навзрыд, — я даже не знаю, где он лежит! Я даже не могу прийти на его могилу…

Детектив молча сидел и смотрел, как женщина плачет рядом со стаканом самогона. Плакала она минут десять, прежде чем продолжила говорить.

— После того, как я его поколотила, он схватил молоток и пошёл на меня, я испугалась, что сейчас он меня забьёт. У него такой взгляд был… как будто он уже делал так… Но в тот момент пришёл Иваныч.