Шёпот Ночи

Директор пробежался глазами по листу и положил в сейф.

— Приступай к работе,— сказал Алексей и вернулся к заполнению базы данных.

— Меня кто-нибудь искал?

Директор снова посмотрел Дмитрию в глаза.

— Искали, Дмитрий Анатолиевич, искали. Ребята из государственных Контор, частные детективы… Я даже сам удивился, чем это ты обязан такому вниманию…

Дмитрий отвёл взгляд и опустил голову, посмотрев на свои ботинки.

— Долго объяснять, Лёш. Я, пожалуй, приступлю к выполнению своих обязанностей.

Алексей снова уставился в монитор.

— Давай-давай!..

Дима отправился в выставочный зал на третий этаж, там проверил почту, а потом пошёл в свой кабинет. До полудня он разбирал накопившиеся дела и проверял уже выполненные теми, на кого их переложили после его ухода на больничный. В целом всё было нормально: продажи шли, дела велись, диалог со смежными структурами поддерживался.

Дмитрий сел в своё кресло, от которого уже успел отвыкнуть, и закрыл лицо руками.

* * *

Андрей, Ольга и Ксюша вышли на станции метро «Озерки». Убив родителей Димы, они поняли, что им этого мало. Они хотят уничтожить самого Дмитрия, а ликвидация его родителей — лишь первый этап к выполнению этого плана.

Троица воскресших шла по Выборгскому шоссе. Центр ритуальных услуг был где-то недалеко.

— Ну и что будем делать? — спросила Ксюша.

Андрей посмотрел на неё, а потом снова на дорогу.

— Как будто ты не знаешь. Заставим его умирать долго и мучительно.

— Нет, Андрей, ты не понял. Вот мы его убьём, а дальше что? Сдадимся тем, у кого я жила последний месяц? Палата будет комфортная, да ещё и персональная охрана. Чем не рай?

Ольга улыбнулась и тоже посмотрела на девочку.

— А ты была в раю?

Ксюша сохраняла непроницаемое выражение лица.

— Нет. Могильный холод вряд ли можно назвать раем. Я просто выключилась, но ещё некоторое время продолжала думать. Я осознала, что умерла. Увидела солнце. Но оно не было тёплым. А потом оно померкло. Я очнулась вот такой уже на кладбище.

Андрей понимал девочку, он чувствовал то же самое. Единственное — в его случае не было могильного холода, так как его не успели похоронить. А вот Ольге было в новинку это услышать, ведь её воскреситель поднял почти сразу после её убийства. Но почему же они тогда стали такими? Неужели смерть меняет в худшую сторону? Или просто мёртвое должно оставаться мёртвым?

С этими мыслями воскресшие дошли до центра, где работал тот, кто им был нужен.

— Ну что, заходим? — спросил Андрей у своих спутниц.— Ещё есть время передумать. Но если зайдём — назад дороги не будет.

Ольга посмотрела на своего спутника.

— А зачем мы сюда пришли? Зачем убили тех стариков? Раз начали — надо заканчивать.

Воскресшие вошли в здание. Девушки на первом этаже сразу посмотрели на них.

— Нам нужен Дмитрий,— сказал Андрей.

— Он в выставочном зале или у себя в кабинете на третьем этаже.

Ольга пристально посмотрела на говорившую девушку.

— Что-то не так, девушка? — спросила та.

Ольга сменила взгляд на оценивающий, затем ответила:

— Не желай смерти своим родителям.

Девушка побледнела, но промолчала. Троица направилась к лестнице.

* * *

Дмитрий нашёл на своём столе визитку Владимира. Очевидно, её принёс Алексей, когда старик заходил узнавать насчёт него. Возможно, директор думал, что похоронщик захочет связаться с детективом.

Чутьё подсказало Дмитрию, что убийцы его родителей уже здесь. Он встал из-за стола и подошёл к входной двери. Шаги приближались. Он закрыл дверь на замок и вернулся за своё место. Дрожащей рукой взял трубку служебного стационарного телефона и начал набирать номер Владимира. Мгновения ожидания растягивались в целую вечность. Шаги неумолимо становились всё громче и громче. Они уже зашли в выставочный зал и сейчас идут к нему. Гудок. Гудок. Гудок…

«Ну же, старик, возьми трубку!» — мысленно молил он детектива.

Возможно, некие высшие силы услышали похоронщика или Владимир услышал звонок. К счастью, детектив ответил.

— Слушаю вас!..

— Владимир! Это Дмитрий Жаров. Я у себя на работе. За мной пришли те, кого я воскресил. Они хотят меня убить. Приезжайте скорее, адрес вы знаете!

В этот момент кто-то начал теребить ручку двери кабинета. Сначала её просто попробовали открыть, но когда не получилось, её начали сильно дёргать. Дверь расшатывали из стороны в сторону, выкручивали ручку. В конечном итоге запорный механизм был сорван, и ручка двери поддалась. Дверь отворилась, и трое воскресших зашли в кабинет заместителя директора Центра ритуальных услуг. Мужчина, женщина,— та самая Ольга, которую он приглашал на свидание в кино,— и ребёнок. Полноценная семья.

— Жаров Дмитрий Анатольевич! — заговорил мужчина.— Или нам можно называть тебя папой?

— Это вы убили моих родителей? Что вам нужно от меня?

— Мы лишь хотим,— ответила Ольга,— чтобы ты мучился так же, как мы. Только ты не испытаешь и сотой доли наших мучений.

— Советую поторопиться. Сюда уже едут,— сказал похоронщик,— и, поверьте, вас раньше перестреляют, чем станут слушать.

— Что же,— Андрей посмотрел на спутниц,— раз наш создатель так сильно хочет поскорее начать, не будем его задерживать?

После этих слов все трое в упор уставились на Дмитрия.

ПХ. Глава 24

Утром того же дня, когда троица воскресших только ехала в Центр ритуальных услуг, Сэра гуляла во дворе. Было ещё темно. Она была одета в чёрную зимнюю куртку с меховым воротником, из-под её шапки виднелись её чёрные волнистые волосы.

— Как-то тихо. Слишком…— сказала она вслух.

Тёмное тяжёлое непроницаемое небо. Девушка видела, как где-то севернее из трубы котельной валил дым. Она села на лавку.

«Надвигается буря, внучка,— раздался голос в её голове,— нужно быть готовым к этому».

— Бабушка? О чём ты хочешь сообщить?

«Спаси девочку. Покажи ей её последнее пристанище. Это очистит её душу»,— голос ушёл из головы Сэры.

— Хорошо, бабуль. Я постараюсь.

* * *

Ближе к полудню Сэра заперлась в комнате, решив разложить карты Таро Марии Ленорманн.

Саша и Сергей сидели за столом на кухне, когда вернулись Владимир и Корешевский. Вампир-ветеринар, как обычно, потягивал кровь через трубочку из своего любимого стакана, а Сергей пил кофе. Куратор был явно не в духе. Владимир периодически поглядывал на него, опасаясь, что сейчас он сорвётся и начнёт рвать и метать.