Шепот

Позже Ли рассказывал, что, когда мы ехали, нас нещадно обстреливали и только наша прозорливость позволила пройти, но машину мы угробили. Почти у самых ворот ей пробили двигатель и только на инерции наш горе транспорт добрался до поселения. В данный момент над ним колдовали все мастера повстанцев, но пока выводы были не утешительными.

Я хмуро созерцала Маркуса по-хозяйски разгуливавшего по нашей опочивальне и молчала, но его, казалось, это совершенно не смущало.

— Возьмешь меня в свою группу? — поинтересовался она, разглядывая на тумбочке Кары нехитрые женские принадлежности: зеркальце, расчёску и сложенные стопочкой резинки для волос.

— А тебя разве не назначили командиром? — язвительность прорвалась, хотя я себе обещала не беседовать с этим человеком.

— Грешен, — он открыто улыбнулся, — но с тобой я бы повоевал, — это звучало очень двусмысленно, заставляя, насторожится.

Не представляю, как далеко бы я его послала, но в дверь властно и решительно постучали, как стучат те люди, которые уверены — их здесь ждут.

— Да, — отозвалась я.

В апартаменты пожаловал Ли, мой извечный спаситель, я даже перестала удивляться, что он появляется всегда, когда нестерпимо мне нужен. Он по-доброму глянул на меня, но это было всего секунду, а потом он перевёл злой и непримиримый взгляд на моего посетителя:

— Какой сюрприз, — с ленцой протянул он.

— И тебе не хворать, — растянул губы в неприятном оскале Маркус, — смотри капитан, славу лучшего я у тебя уже увёл, и девушку уведу. Асенька, — произнёс с теплотой он и вышел, оставив нас с Ли обалдевать от его наглости.

— Что это было? — первым нарушил молчание друг.

— Новый геморрой на наши с тобой плечи, — буркнула я, — что с Геней? — мы договорились, что Ли и Риши попробуют повлиять на Тэкео на тему принятия в нашу дружную компанию выращенных. По суженому Кары было явно видно, что он не рожденный, а значит житьё здесь ему закрыто.

— Пока глухо. Точнее мы не говорили. Тупо закрыли его в комнате Риши. Одно хорошо — он не буйный.

— Слушай, ну так всю жизнь нельзя же.

— Ась, Тэкео не согласится. Тем более сейчас, когда здесь другой царь и бог. Разве что ты умаслишь своего нового женишка? — друг иронично поднял бровь, когда я с омерзением поёжилась, — ну раз всё так плохо, то пока посидит взаперти. Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — мою мордаху осветила блаженная улыбка и я подвинула ближе к груди свёрток, в котором посапывала малышка, в порывистом желании обнять, — Это так хорошо когда у тебя ничего не болит. Может я, наконец, успокоилась?

— То есть, настал тот день, когда ты бросишь носиться с шашкой наголо?

— Желания нет.

— Ну, всё, теперь растают все ледники и перемрут все мишки.

— Погоди радоваться, — шуточно возмутилась я, — вдруг эта эйфория ненадолго. Смотри, через недельку вернусь в строй.

— Не дай бог, — тепло произнёс он, — ходи в охрану, думаю этого с тебя хватит.

— Согласна. Слишком много кого теперь мне надо беречь и охранять.

— Ждать нас будешь, это иногда очень нужно, что бы тебя ждали дома. Пойду я, не грусти.

глава 39 — 40

39

Дни несли с астрономической скоростью, жизнь подарила мне чудо, освещающее своими маленькими радостями каждый день. Я почти полностью погрузилась в свою дочь. Отвлекаясь лишь на патрули вокруг территории.

Наше село ширилось, разрастаясь такими необходимыми новыми домами. Благодаря вылазкам приходили новые люди, недостатков в провианте и лекарствах мы не имели, сложнее было с оружием, но и его доставали.

Кара по несколько раз на дню бегала к Риши, точнее в его комнату, пытаясь вытащить своего Геню из омута безумия, честно говоря, я считала это занятием бесполезным, но она заявляла, что в психологии выращенных побольше меня разбирается. Что ж, в этом была хоть какая — то логика. Теперь к нему, наконец, полностью вернулось зрение, он даже узнавал Кару и долго, с удовольствием, болтал ей, но всегда заканчивал разговор фразой: «Ну, всё малыш, хорошо с тобой, но меня пациенты ждут» и молча садился за стол у окна. Растормошить его дальше, можно было, только обратившись с медицинской проблемой. В такие моменты он никого не узнавал. Один хлеб рекомендации давал правильные. Риши много почерпнул из таких вот «приёмов» поэтому на соседство не жаловался.

Мари обрадовалась, увидев знакомое лицо, и изредка бегала к нему поиграть, Кара её ругала, что человек болеет, но девчушка только отмахивалась. Я частенько присматривалась к ней. Как за полгода эта девочка из испуганной, забитой, превратилась в такого сорванца. Она любила бывать с нами и с радостью помогала по хозяйству, но стоило отпустить её, уносилась на улицу, командовать ватагой мальчишек. Я наблюдала и диву давалась, немой девочке не составляло сложности играть и общаться с ними. Она лихо выучила их языку глухонемых и бед не знала. Только когда это увидела, я поняла, какой скромницей я была в детстве и как много потеряла.

Ли частенько пропадал за периметром поселения, возвращаясь, чтоб отоспаться, я очень тосковала по нему, но понимала, что если я уносила ноги от своего сумасшествия, кидаясь во всякие авантюры, то он так жил. Он был военный до мозга костей, для него это была работа.

Риши, стоило ему понять, что я пока не рвусь дальше воевать, стал спокойнее, нет, он, конечно, боялся от меня подвоха, но наслаждался небольшой передышкой.

Мальчишки не обижались, что я переложила своё командование на Купера, но после каждой вылазке по очереди приходили поговорить. Рассказывали о новостях, о чувствах, о болячках. Мне оставалось только удивлять, почему они решили, что я у них штатный психолог, раньше легко было попасть ко мне на ехидный язычок, хотя, по правде говоря, когда я видела, что человеку нужно сочувствие ёрничать себе не позволяла.

Этой идиллии мешал Маркус, который просто осаждал меня, порой казалось, что у него нет больше занятий как следить за мной. Я уже и в туалет начала опасаться ходить, чтоб его и там не встретить. Он приставал с беседами, звал тренироваться, ахал над Хоуп, если она оказывалась у меня в руках, рвался мне помогать. Меня не просто трясло, меня начало подташнивать при виде него, о чём я не преминула сообщить герою своих кошмаров, он лишь расплылся в ехидненькой улыбочке и сообщил, что от ненависти до любви один шаг. Я, оттолкнув его плечом заявила:

— Обратно и того меньше, — и с крейсерской скоростью ринулась в дом.

В силу того, что командование группой я передала на собрания меня не звали, но Купер всё исправно рассказывал, говоря, что у меня мозги, что надо, а потому я должна обладать полной информацией. Отсюда я знала, что Тэкео замыслил отодвигать забор, потому что мы привели много новичков, а через несколько месяцев, когда весна войдёт в свои права и надо будет иметь хоть одно поле. Наше поселение стремительно превращалось в небольшое государство, которое пытается себя обеспечивать. Когда начались работы по отодвиганию забора, в нашей крепости появился лаз, дарующий мне возможность бегать в лес. Герман приходил всё реже. Но я не оставляла своих попыток. Если то, что перед внутренним взором не появлялись его глаза, источающие злобу и ненависть, было счастьем, то, то, что он не появлялся на наших импровизированных свиданьях, горечью осаживалось в моей душе. Сейчас особенно мне хотелось ему рассказывать о Хоуп, по большому счёту я мало, о чем ещё говорила. Только малышка занимала мои мысли и чаянья.

Сегодня мне повезло и меня обвило горячее кольцо призрачных рук, дарующее пусть ненадолго полное счастье и иллюзию, что у меня есть всё, о чём можно мечтать — любящий муж и любимая нами дочь. Я долго, разнежившись, мурлыкала о том, что дочка смогла сфокусировать взгляд и начала улыбаться, как вдруг меня словно отбросило.

— Пошла вон! — раздался в голове голос любимого, заставляя, задохнутся от горя, — вали в свою деревню! — орал он.

Громко всхлипнув, я понеслась прочь от поваленного дерева, на котором до этого сидела, я неслась во весь опор, не замечая ничего вокруг и плохо соображая, где нахожусь.