Шишкин и Пушкин
Шрифт:
На следующий день первым уроком была литература, и Альбина, наша литераторша, задала тему «Мое любимое произведение». Каждый должен был рассказать о своей любимой книжке, то есть перечислить главных героев и вкратце изложить сюжет. Мы по очереди вставали и рассказывали. Я про Шерлока Холмса, Малютина про Жанну д’Арк, кто-то еще про пиратов и Отечественную войну. Самсонов, как всегда, чтобы выпендриться, сказал, что ему нравится Стендаль. И вот наконец настал черед Генки Шишкина.
«Ну, а теперь Шишкин. Какая твоя любимая книжка?» – Альбина ласково посмотрела на Генку.
«Три мушкетера!» – выпалил Генка и вскочил, вытянувшись, как выстрел из ружья.
«Молодец Шишкин! Только крышкой так хлопать
«Александр Дюма!» – гаркнул Генка, стоя, как мушкетер на параде.
«Отлично, Шишкин! А теперь перечисли главных героев романа». Альбина цвела, как майское дерево.
Теперь уже весь класс затаился, понимая, что ожидается историческое событие – первая пятерка Генки Шишкина за всю учебу в школе! И Генка, на секунду превратившись в капитана Де Тревиля, выпучив глаза, по-военному отчеканил.
«Атос! Портос! Арамис! И Ананас!»
Ну, вы сами все понимаете…
9. Грамулечка
Нас каждую осень пугали перегонщиками. Обычно моя мама, всегда веселая и ласковая, в этот день приходила с озабоченным лицом. Перегонщики сбежали! Она хмурила брови и тревожно вглядывалась через окно в соседский забор. Там у забора в будке лениво чесалась собака Пальма, но перегонщиков там не было. Тем не менее всю детвору нашего полярного городка рано загоняли домой и заставляли делать уроки. Наверное, в дни побега успеваемость в нашей школе поднималась в разы.
Перегонщиками называли заключенных, которые гнали плоты по Большой Реке: тяжелые и черные связки бревен с игрушечными домиками в конце и посередине. Нам они казались страшными лохматыми дядьками с острыми ножиками в оскаленных зубах. В руках у них был большой кнут, которым они перегоняли непослушных детей из угла в угол.
Но потом всё успокаивалось – толи их ловили, толи они сами убегали куда-то на Большую землю, нам это было не важно. Главное, что опять можно было играть в войнушку, мушкетеров, пиратов или в футбол.
Затем наступала зима, а вместе с ней и полярная ночь. Легким сумраком, часа на два в полдень, солнце давало знать, что еще не умерло окончательно, а после этого опять наступала темнота. А потом был Новый Год и во всех домах ставили елки.
В этот раз Генку Шишкина послали за елкой одного. Он взял острый топорик, пару бутербродов с оленьей колбасой, надел лыжи и отправился на юг к реке Шаманке, где в низинах по берегам рос приличной высоты ельник. Для пацана из шестого класса смотаться на лыжах – час туда, час обратно – не расстояние. Даже в охотку. Генка бежал легко, скользя по плотному заветренному насту, иногда сбавляя скорость в ложбинках, где намело свежего снега. Вот и Шаманка. Речка кривлялась упругими извивами между холмов, и здесь тундра закончилась. Сразу стало идти тяжелее, наста уже не было, и Генке пришлось потрудиться, чтобы найти елку, какую хотелось: высокую и пушистую.
Вокруг стояла звенящая тишина и стало почти светло. Полдень. Где-то недалеко вспорхнули куропатки, и вдруг Генка почувствовал запах дыма. Легкий, как пушок, аромат коснулся его носа и исчез. Значит, он здесь не один. Вот интересно! Генка скользнул на лыжах по линии ветерка, и снова воздух пахнул костром. Минут через пять он обнаружил источник. Из-под наклоненной елки, прямо на береговом откосе, который завалило снегом, вился гнутый, чуть заметный дымок. Генка съехал вниз и у подножья нашел замаскированный снежными кирпичами вход. Вот это да!
«Наверное, Робинзон», – сказал Генка.
Ну не медведь же будет костер
разводить! Его не смущало, что полярный берег речки Шаманки и необитаемый тропический остров далеко не одно и тоже.«Я буду ему Пятницей, – подумал Генка и толкнул кирпичи. – Или наоборот».
Снежные прямоугольники обвалились внутрь, и из дыры полыхнуло светом. В центре довольно большой пещеры, сверкающей обледенелыми стенами, горел крохотный костерок. Сбоку в нише, уложенной еловым лапником [8] , сидел закутанный в песцовые [9] меха человек и, грустно моргая, смотрел на Генку.
8
Лапник – части еловых ветвей нижней части кроны, которые срезаются посередине ветки.
9
Песец – северный пушной зверек отряда псовых. Бывают два вида – белые и голубые.
«Ты Робинзон?» – восхищенно спросил кандидат в Пятницы у человека.
«Я неудачник», – горько вздохнув, ответил Робинзон и бросил сучок в костер.
«Не-у-дачник?..» – растерянно и удивленно протянул Пятница, оглядывая великолепие ледяной пещеры. Он недоверчиво пощупал искрящийся хвост песца на плечах человека и покачал головой. Что-то показалось ему знакомым в фигуре и лице отшельника, и он придвинулся ближе.
«Да-да, дачник-неудачник», – подтвердил Робинзон и опять вздохнул.
«Грамулечка! – ахнул Генка. – Это ты?»
«Это мы!» – кивнул Робинзон.
«И сколько вас?» – Генка опасливо осмотрел пещеру. Больше никого не было.
«Раз!»
«Точно! Грамулечка! Как ты сюда попал?»
Грамулечку в городке знали все. Он любил говорил прибаутками и шутками и мог починить все что угодно – от заводного Генкиного паровозика до лодочного мотора. Он был бесконвойником, то есть заключенным, которого отпускали из лагеря в городок на несколько часов. Хозяйки его обожали и ходили к лагерным начальникам заказать персонально Грамулечку. Они говорили, что он на все руки мастер, и Генка, впервые его увидев, всерьез думал, что рук у него намного больше, чем две.
«Как попал, так и пропал! Ты дверь-то заложи, выветришь. Холод да голод – не в квасе солод [10] , не натопишься. Вот так-то, малый».
Он достал деревянную трубку, вставил ее в бороду и стал вылитым Робинзоном Крузо. Генке даже померещился попугай на плече, хотя он знал, что в тундре они не водятся.
«Перегонщик я, беглый, так что ты меня чурайся. Плоты штормом разбило на реке, все потопли, а может и нет, а меня вынесло. А потом ханты [11] подобрали, помогли. И вот здесь я, живу пока, пролеживаю бока».
10
Ячменный продукт без которого невозможно приготовить квас.
11
Ханты – народность на севере Сибири.
Грамулечка – перегонщик! Вот это номер! Генка смотрел на него во все глаза и не мог поверить. Конечно, Грамулечка зарос до бровей, но был он совсем не страшным, а грустным и как будто обиженным.
«Перегонщик! А ножик у тебя есть?»
«Да есть, вот, возьми, если надо», – он протянул Генке дешевый складничок с пластмассовой ручкой.
«А кнут?»
«Кнут? Нет, кнута нет. Ни кнута, ни пряника – сперли все карманники. Ты есть-то хочешь?»
Генка сказал, что у него бутерброды и он не прочь составить компанию. Грамулечка оживился: