Школяр
Шрифт:
— Он объявил меня своей добычей, ему и делать выбор, — возразил нергал.
Кошмар того, что предлагалось, заставил Филя очнуться.
— Вы что, хотите, чтобы я выбрал, кому из них жить? — спросил он, не веря ушам.
— Не кто иной, как ты, оставил меня в живых, — недобро усмехнулся демон.
Филь содрогнулся всем телом и собрался было бежать, куда глаза глядят, когда услышал Ирения:
— Он еще ребенок, он не готов! Предоставь сделать это мне. Вылечи… Анну, — Ирений запнулся, — Меттину просто избавь от яда. Я жизнь положу, чтобы поставить её потом на ноги, я
Нергал медленно повернул к Филю голову. Под тяжестью его взгляда тот покрылся мурашками.
— Он больше не ребенок, — сказал демон. — Дай ему шанс, кузнец.
Филь остро пожалел, что не убил его в подвале, но слабый росток надежды уже пустил корни в его душе. Мелодичный голос Меты зазвучал в его ушах, заставив сильно колотиться его сердце: «Ян, кто это, ты его знаешь? Рада встрече. Внешне ты не маленький, особенно твои кулаки, ты лобастый и широкоплечий. Но в душе-то ты ребенок! Ну кто еще хватает мороженое такими кусками?»
Он быстро глянул на Яна, тот отвернулся.
— Ты умный, демон, ты долго жил и знаешь, чем это заканчивается, — с отчаянием проговорил Ирений. — Он будет проклинать потом себя за этот выбор всю жизнь и уже никогда не будет счастлив!
— Кузнец, он больше не ребенок, — повторил нергал.
Здесь Филь вспомнил слова эмпарота, произнесенные два с половиной года назад, и его сердце сжалось от боли: «Четвертый близнец, Анна… единственный друг той, чье имя Анастасия… Анна кашляет, лежит в постели… сделала куклу… вручает его сестре… горе… Это горе и эта кукла всё еще с ней…»
Он вдруг осознал, что это должна быть Анна.
— Что ж, — опустил голову Ирений. — Делай свой выбор, Филь.
Только на самом деле выбора у Филя не было. Он зажмурился и сказал:
— Габриэль…
Когда демон закончил свою работу, Филь оторвал мутный взор от земли, и отец Бруно поторопился унести Габриэль в Кейплиг. Демона не надо было больше охранять: он полумертвой кучей лежал в пыли. Его хватило на одну жертву, более он никому не смог помочь. Ян ушел вслед за Бруно.
Второй прибывший ранее офицер, закончив опрашивать учеников, подошел к стоявшему столбом Ирению.
— Ментор, у меня есть важная новость: один из двух предположительно сгоревших нергалов остался в живых. Кое-кто заметил, что он успел спикировать в сторону деревни, подпалив только крылья.
Ирений пробудился к жизни.
— Вот как? — тихо сказал он. — Дай мне свой меч, Денард.
Получив меч, он зажал его в правой руке, держа в левой жезл, и зашагал к пенькам внешней стены. Через минуту он скрылся из виду на склоне холма.
От открытого книгой прохода в Кейплиг вдруг донесся знакомый Филю голос:
— Пропустите меня… Пустите, я хочу это видеть!
Очередь давно рассосалась: на поле остались только два офицера стражи, мадам Багила, профессор Лонерган, толкавшийся с потеряным видом Андреа, профессор Фабрициус, Филь и два недвижимых тела перед ним. Леппику уже унесли. И всё же Флаву, казалось, тесно здесь, настолько крутые он принялся закладывать зигзаги, словно фокстерьер на охоте. Ни с кем не здороваясь, он обежал вокруг Сигнальной башни,
откуда убрали останки Якоба, залез на колокольную площадку, слез, осмотрел через пеньки стены игровое поле, затем с другой стороны оглядел деревню за рекой и только потом, игнорируя всех, подлетел к профессору Фабрициусу. С момента появления здесь императора тот наблюдал за ним со всё возрастающей тревогой.— Фабрициус, — проглатывая слова, сказал Флав, не замечая стоявшего рядом Филя. — Я скоро перестану что-либо соображать, поэтому…
— Простите, сир, — перебил его потрясенный Схизматик, — вы что, выпили моего эликсира?
— Выпил, — невнятно ответил Флав. — Услыхал, что произошло, затем выпил ваше последнее «прости», которое вы оставили мне на память, и поспешил сюда. Так вот… О, а это что за тела?
Он наконец удосужился заметить, что было у него под самым носом. Едва не наступив Анне на руку, он рывком склонился вперед и забрал у Филя его жезл.
— Чего застыл, как истукан? — пробормотал он и без промедления окатил Мету из жезла голубым пламенем.
Девушка застонала, и Флав, отшатнувшись, погасил жезл.
— Извините, сир, — подался к нему Схизматик, — но если вы решили вылечить её, то это надо делать так!
Под его управлением Флав медленно провел пламенем по конечностям к телу, обвел тело по часовой стрелке и завершил проведением от головы к сердцу. После чего император стал ни на что не годен: у него закатились глаза, и он готов был упасть и уснуть.
— Страшные эликсиры ты варишь… Фабрициус, — чуть слышно пролепетал он, поддерживаемый могучим Схизматиком. — Я прискакал молодым козлом… а ухожу полумертвый.
Подскочившему к нему Лонергану он сказал:
— А, это ты… А ты создаешь страшные вещи… Если всё вокруг натворили твои десять петард, я награжу тебя, дай только выспаться.
— Награждайте его, — ответил профессор Лонерган, кивая на оставшегося позади Филя. — Это его рук дело!
Флав свесил кудрявую голову, глядя на Филя из подмышки. Толстые ноги его не шли, и к порогу его потащили два офицера.
— А тебе приказываю явиться в Кейплиг быстро, как сможешь, — сказал напоследок император и, кажется, захрапел.
Фабрициус бережно поднял на руки порозовевшую, крепко спящую Мету. Лонерган вскинул Анну. Филь поднял с земли брошенный Флавом жезл. Прошло совсем немного времени, и на поле не оказалось никого, кроме его с Андреа, которого книга не пустила на ту сторону, а Филь решил и не пытаться. Никто не сказал им «до свидания», все просто ушли, унеся с собой Железную книгу.
Ощущая опустошение в душе, Филь сказал:
— Пойдем, полдень скоро, а нам еще ловить коней, твои-то сгорели нераспряженные. Продадим одного в деревне, денег раздобудем. Может, даже хватит на седла. Нам надо успеть до заката доехать до первой заставы. Пойдем, Андреа!
Обескураженный понурый итальянец побрел за ним в ту сторону, где когда-то находились ворота. Они сгорели, за исключением пяти угловых столбов. Пламя пощадило также примыкавшую к ним каморку, где давно никто не жил, а еще до этого жил палач. На усыпанной пеплом земле лежали какие-то ошметки.