Школяр

Догадавшись, что это такое, он сел в кресло, придвинулся к столу и несколько раз крепко постучал лбом по столешнице. Выразив таким образом досаду, он откинулся в кресле и возложил ноги на стол, предвкушая удивление профессора, когда он выложит чертеж устройства, позволяющего «смотреть сквозь человека». Надо было только сначала уточнить кое-что из книги по отражению света, которую советовал профессор.

От незаметно подкравшегося сна его разбудил пинок солдатского сапога по двери снаружи.

— Эй, кто там? — послышался строгий окрик.

Не открывая глаза, Филь съехал вниз по спинке кресла, чтоб его не было видно. Ему ужасно не хотелось вставать. Раздался новый удар, потом замолотили кулаками.

— Я вижу тебя! А ну, выходи!

Свеча почти догорела, но давала еще достаточно света. Протирая глаза со сна, Филь отпер дверь. Его немедленно схватила за шиворот крепкая рука.

— Ты кто такой? — требовательно спросил его солдат и тут же сказал:

— А, школяр!

— Так точно, — ответил Филь и отчаянно зевнул.

— Что ты здесь делаешь? Вам сюда строго запрещено!

У Филя не было на это готового ответа, он страшно хотел спать, и солдат потянул его за собой «для предъявления». Предъявлять его, однако, было некому, кроме Гарпии, которая, учитывая, что контингент школы в настоящий момент составляли лишь члены двух семей в количестве пяти человек, ночевала в эти дни в деревне. Так что Филя в конце просто отпустили.

Ян открыл глаза на скрип двери в комнату и поинтересовался, не отрывая головы от подушки:

— Где ходил?

— Себя искал, — буркнул Филь и без дальнейших объяснений завалился спать.

Следующий, шестой день сидения в «заключении», он потратил на чертеж и перед ним вновь замаячило безделье. Но Филь пережил бы этот день, если бы Хозеки не удосужились родиться в конце декабря. Сегодня был их день рождения.

В Алексе не устраивали большого шума из факта рождения, как и в семье Фе, но Габриэль решила задвинуть праздничный ужин, и не было способа его избежать. Филь сидел на постели, раздумывая, провалиться ему сквозь землю или лучше попробовать улететь в небеса, когда Ян сделал ему официальное приглашение.

— А что с меня, подарки? — спросил Филь. — Могу подарить аспр, у меня больше нет ни хрена.

— Будет достаточно, если объяснишь, как ты справился с загадкой Лонергана, — улыбнулся Ян.

Филь кратко объяснил ему про систему зеркал. Разочарованный простотой способа, Ян сказал:

— Лонерган нас надул. Это надо так сформулировать, чтобы не дать намека на решение!

Филь засобирался на улицу: если подарок может быть чем угодно, он знал, что подарит Мете. Лишь бы его не подвел горн в этой страшной кузне и там нашелся нужный металл.

Проведя за ковкой время до вечера, Филь вышел оттуда усталый, но довольный — два года, которые он учился у Ирения, не прошли даром. Он успел умыться и переодеться, как настало время идти в трапезную.

Ян уже ушел, и Филь отправился туда один, силой переставляя ноги, заставляя непослушные конечности подниматься и опускаться, неуклонно сокращая расстояние. Ощущая, как пылают его уши, он переступил наконец порог трапезной.

— Ха, — сказала, завидев его, расфуфыренная Анна, — мы заждались тебя, прям как именинника! Совесть у тебя есть?

Она приоделась, но не стала красивей. Что её не тревожило, судя по скорости, с которой она уничтожала содержимое стоявшей перед ней тарелки.

В тарелке находилась непонятная масса. Ложка Анны так и мелькала, потому что она зачерпывала каждый раз совсем чуть-чуть.

— Садись, пока моя сестра не съела всё мороженое! — со смехом проговорила Мета.

От её голоса Филя бросило в жар. Он решил геройски принять поражение и отважно взглянул на неё. Зеленые глаза вонзились в его сердце, взгляд Меты посерьезнел, она переглянулась с Яном. Тот улыбнулся одними уголками губ.

Филь немедленно пришел к заключению, что его раскусили. Было ясно, что против него составляется заговор. Сейчас его чувства растопчут, а его самого выставят на посмешище. Он застыл на секунду в замешательстве, но угроза открытой баталии придала ему сил.

Печатая шаг, он прошел к столу. Сбросив робу на лавку, он сел рядом с Габриэль, которая сегодня опять была вся разноцветная. Анна сказала тем временем:

— Мороженым я с вами поделюсь. Это от Гарпии, и в случае чего я не хочу умирать в одиночестве. А вот оладьи со сметаной я, пожалуй, изыму. Это ведь твое произведение? — спросила она у Габриэль. — Я так понимаю, тут всё твое, кроме мороженого?

Габриэль засияла и замахала руками, мол, пустяки. Анна отодвинула в сторону тарелку с непонятным блюдом и погрузила нос в оладьи. Габриэль принялась за пирог с моченой брусникой. Ян с Метой тоже взяли себе что-то. Филь с подозрением разглядывал перед собой белую массу с зелеными прожилками.

— Что такое мороженое? — спросил он.

Анна подняла голову, её нос был в сметане.

— Ты не спрашивай, а ешь! Потом поздно будет.

— Ешь, Филь, а то я съем, — пригрозила Габриэль. — Это очень вкусно!

Он с опаской попробовал и понял: мороженое было отвлекающим маневром. С этой штукой во рту, мягкой, сладкой и тающей, с резкой кислинкой, он сделался безоружен. Он еще никогда не ел ничего вкуснее.

Он решил покончить с мороженым, пока не начались боевые действия, и зачерпнул целую ложку. От холода у него свело челюсти и заслезились глаза. Филь растерянно захлопал ими и откинулся на лавке, открыв рот, чтобы мороженое поскорей растаяло.

За столом раздался хохот, что подтвердило его худшие опасения. Габриэль, правда, тоже смеялась, но, может, она ничего не знала.

— Филь, ты как маленький! — хохотала Габриэль, сгибаясь пополам. — Видел бы ты себя!

Напротив неё заливалась Мета.

— Ему было негде расти, — хмыкнула Анна. — Вырастешь тут, когда мать умирает родами, а отец с пеленок таскает дитя по морям, делая из него купца.

Ян отсмеялся и сказал:

— Филь, Анна права, ты часто оставляешь такое впечатление!

Пора было положить этому конец, и Филь разом проглотил оказавшееся ледяным мороженое. Слезы брызнули из его глаз.

— Я маленький? — просипел он, потеряв на мгновение голос.