Шоссе 66
Шрифт:
Теперь измученный лик старого здания скрывал внутри бездомных, фотографов и доморощенных моделей, любителей истории города и всех, кто давно перешел грани морали. За облупленным фасадом творились
Мира вспомнила, как нашла на одном сайте разобранную и заново собранную вандалами печь, по камню вынесенную из этого здания. Незнакомец просил за нее около семи тысяч в пересчете на наши доллары. Лепнину в виде льва, которая раньше красовалась на бордюре дома, другой пользователь предлагал купить у него за 250 долларов.
Это было далеко не самое страшное. Но Мира не боялась этих руин. После того, как естественное недовольство и печаль уходили из ее души, их место занимали покой и тишина. Девушка знала один тихий и спокойный уголок, где было так хорошо размышлять, никуда не торопясь, как будто сумасшедшая эпоха спешки еще не началась, и на пороге застыл 19 век, роскошный и щедрый.
Сегодня здесь было тревожно, подозрительный шепот стекал по стенам, гогочущий
смех лился прямо с потолка. Чувствуя, что должна там оказаться, Мира взбежала по широким каменным ступеням винтовой лестницы, держась подальше от перил. Кое-где их чугунная решетка отсутствовала, приглашая к затяжному полету через пролеты.«Слышь, а у меня еще хабарик остался», «Давай сюда, я знаю, что с ним делать». Обычная компания подростков, курят втайне от учителей и родителей. Вот только пронзительный, останавливающий сердце писк человеку принадлежать не мог. Мирино сердце пропустило удар, а воздуха разом стало мало. Девушка ворвалась в комнату, уже зная, что ей предстоит увидеть. В ее глазах больше не было место радости и доброте, только испепеляющая чернота. Ее необузданный гнев стал моим. Она схватила обломок железного прута и двинулась к группе школьников, кольцом обступивших котенка. Один из них как раз склонился над грязно-рыжим клубком, не понимающим, в чем была его вина, и почему ему раз за разом причиняют боль. Мальчик взял тлеющий обрубок сигареты и с кабаньей усмешкой ткнул его в усатую мордочку.
Конец ознакомительного фрагмента.