Шоу

— Расскажи нам.

— Я прозвала его Охотником, — словно наяву Клодия услышала тяжелые чеканные шаги, звучавшие все ближе. Она сжала лежащие на коленях руки в кулаки. — В отличие от остальных, он носит на груди красный патронташ, а не коричневый. Охотник спокоен, терпелив…и хочет захватить наш конвой.

— Дерьмо, — пробормотал Шоу в хоре других голосов.

— Ты видишь в нем угрозу? — Холмс провел рукой по волосам.

— Да, сэр. Поскольку считаю его способным выйти за рамки мышления стандартного хищника. Я хотела защитить Селену, и он, угрожая ей, манипулировал мной. Думаю, Охотник заставлял меня драться с его солдатами, чтобы выявить мои сильные и слабые стороны. Он пытается нас понять. Другие хищники просто идут напролом.

Шоу шумно выдохнул. Отведя руку назад, Клодия коснулась его бедра. Мышцы под ее пальцами словно окаменели.

— Охотник придет за нами, генерал, — добавила Клодия. — И он не сдастся.

— Как не сдадимся и мы, — лицо Холмса посуровело. — Я приведу конвой в «Анклав», — в его словах сквозила сила. Непоколебимая решимость. — Я итак потерял многих и не намерен терять еще больше. Завтра мы уедем. Наш новый маршрут длиннее, зато, будем надеяться, мы избежим встречи с хищниками.

— А если этот Охотник подойдет слишком близко…? — спросил Маркус.

— Мы выкрутимся. Отряду Ада придется снять его с нашего хвоста.

Маркус мрачно кивнул. У Клодии по центру груди будто бы основался камень. Отряд отправлялся навстречу Охотнику. И нуждался в ней.

*** 

— Давай. Еще раз, — сказал Шоу.

— Да пошел ты, Шоу, — голос Клодии был по обыкновению резок и все же подрагивал от истощения.

Шоу разрывался надвое. Он был рад снова слышать колкости Клодии, но притом хотел схватить ее в свои руки, обнять и забрать себе ее боль.

Она разминалась, как и велела доктор Эмерсон. Они стояли в тени большого дерева возле больничного автобуса. Ранее Клодия некоторое время общалась с Селеной. Затем док дала ей терапевтический бандаж и сказала размяться. Он крепился на ногу и помогал удержаться в вертикальном положении, постепенно перенося на травмированную конечность все больше веса. Клодия вспотела и дрожала.

Вместо того чтобы остановить ее, Шоу сосредоточился на ней и проклятой тренировке. Чем больше упражнений делала Клодия, тем эффективнее работала технология, возвращавшая тело в прежнюю форму.

— Ты наслаждаешься моими страданиями, — прорычала Клодия.

Шоу подмигнул ей. Черт возьми, он ничуть не наслаждался, лишь хотел ускорить ее исцеление.

— Не знал, что ты такая мягкотелая. Возможно, тебя тоже стоит называть принцессой, — прозвищем, которым Клодия изводила Элл, когда та только приняла должность офицера связи Отряда Ада.

— Мягкотелая? — огрызнулась Клодия. — Ты — снайпер. И все мы знаем, что вам не нравится пачкать руки в ближнем бою.

— Что? — подбоченился Шоу. — Чушь собачья.

— Мягкотелый смазливый снайпер, — усмехнулась она.

Даже преисполнившись праведного гнева, Шоу был рад увидеть блеск в глазах цвета металла и то, как с лица Клодии стирались страдания.

— Я не мягкотелый. Смотри сюда, — он оттянул горловину футболки и продемонстрировал плечо. — Взгляни на этот шрам. Я был ранен лазером в рукопашной с террористом, попытавшимся взорвать школу.

— Мелочи, — продолжила насмехаться Клодия и, перенеся вес тела на ногу в бандаже, приподняла кромку своей футболки. — Ножевое ранение в память о солдате элитной боевой группировки, с которым я сцепилась на Ближнем Востоке.

Она обнажила плоский натренированный живот, отмеченный рваным шрамом. Со временем рубец разгладился, стянулся и побледнел. Но все еще был адским.

— А как насчет этого? — Шоу расстегнул брюки и приспустил их, демонстрируя тазовую кость. — У меня ножевой шрам побольше.

Рубец пересекал почти все бедро. В свое время такое ранение наверняка причинило сильнейшую боль.

— О, да?— Клодия повернулась к Шоу спиной и, опустив руки, подергала свою футболку. — Помоги мне. Увидишь прямо на левой лопатке. Я подобралась слишком близко к солдатам повстанцев в южноамериканских джунглях.

Приподняв футболку, он замер. Шоу видел лишь гладкую кожу. Клодия была солдатом, причем несгибаемым, словно сталь. Ее кожа просто не могла быть такой гладкой.

— Увидел? — окликнула Клодия.

— Да, — Шоу сглотнул и провел пальцем по выпирающему шраму. — Кто-то воткнул в тебя нож. Глубоко.

— Да. У парня было экспериментальное лазерное лезвие, и он преисполнился решимости убить меня, — она с ухмылкой посмотрела на него через плечо. — Но у меня были другие планы.

Шоу снова потер пальцем шрам и, не в силах устоять, скользнул ладонью вниз по спине Клодии.

— У тебя такая мягкая кожа.

Она обмерла.

Шоу провел пальцем по выпирающим позвонкам. Даже ее спина была крепкой, с прощупывавшимися мышцами. Но гладкость кожи напоминала, что вопреки крутизне и боевым навыкам Клодия была еще и женщиной.

Она задрожала, и у Шоу живот связало узлом.

— Не надо, — прошептала Клодия. 

Глава 6

Шоу достаточно хорошо знал Клодию, чтобы понять — она не использовала свой «отвали или я сломаю тебе руки» тон. Он провел пальцами по ее удивительно тонким лопаткам.

— Ночами я не мог спать, — прошептал Шоу. — Боялся, что больше никогда тебя не увижу. Днями было легче, и я не сдавался, но ночами…

— Закрадываются сомнения, — тихо продолжила она. — Днем есть надежда, но ночью оживают худшие страхи.

Мысль о Клодии, страдающей и испуганной, одной во тьме почти ставила его на колени. Он обнял ее за талию.

— Но потом светает, и ты снова начинаешь верить.

Она кивнула. Шоу погладил ее голую кожу и прижал раскрытую ладонь к голому животу. Иисус, желание опаляло подобно пылающему факелу.

— Мы не можем, — сказала Клодия.

— Почему? — склонившись, он прикусил мочку ее уха. Было так приятно и столь заманчиво. Шоу не припоминал, чтобы когда-либо жаждал узнать, какова женщина на вкус, каковы на ощупь все ее потаенные места, или каково это — двигаться в ней.

— Мы — товарищи по команде…

Когда он скользнул кончиком пальца в пупок, у Клодии сбилось дыхание.

— Угу.

— Мы — друзья, — продолжила она.

— И оба знаем, что между нами нечто большее, — правда, которую Шоу отрицал больше года. Он прижался губами к шее Клодии. Черт возьми, здесь кожа была еще мягче. — Как же ты хорошо пахнешь. Клодией.