Шпион
Шрифт:
— Ну вот, — сказал он, — все в порядке.
И пока дети шли вдоль поля по тропинке к морю, он все стоял на краю ямы и долго смотрел им вслед.
Дети уже были далеко. Они обернулись..
Сизов возвращался на заставу.
Узкая долина поднималась
Неужели здесь, в этой необычайной тишине, происходила страшная погоня?
Ти-Суеви думал об этом, осторожно шагая вслед за Наткой.
Да, здесь. Лицо Натки распухло, и на руках еще свежи были царапины, и собственные туфли Ти-Суеви были пробиты сучками насквозь.
— Хорошо, что его поймали, — сказал Ти-Суеви. — Ведь это — внук Лихибон. Он не мальчик, не сумасшедший и вовсе не болен проказой.
Натка молчала.
Она шла медленно, прислушиваясь и словно ожидая, не покажется ли снова враг. Но кругом было тихо. И только издали доносилось слабое шипение океана.
Ти-Суеви тронул Натку за плечо.
— Ты слышишь, внук Лихибон не был болен проказой, — повторил он. — Это был враг.
И, как всегда, Натка ответила не так, как ожидал Ти-Суеви. Но она сказала то, чего он так сильно желал.
— Хорошо тут у вас жить, Ти-Суеви, — вдруг сказала она.
Он посмотрел ей в лицо.
Она говорила правду.
Тогда Ти-Суеви опустил глаза к земле. Он улыбнулся. Он взял руку Натки в свою и снова оставил, чтобы забежать вперед и отшвырнуть ногой
несколько острых камней, лежавших на ее дороге.Они вышли на берег.
Навстречу им из Тазгоу шла с красноармейцем Лихибон. Деревянные башмаки ее стучали по гальке, жесткие волосы поднимали на голове платок и развевались по ветру.
Она уже не собирала ни камней, ни молодой крапивы Для своего поросенка. И даже тонкая морская трава, даже морская капуста, выброшенная волною на берег, не привлекала ее внимания.
Она прошла близко, посмотрев на Ти-Суеви смутным взором.
И Ти-Суеви не посторонился.
Он запел веселую песенку.
А это вовсе не то, что следует делать, когда встречаешь на дороге старуху.
Дети двинулись дальше по берегу, к бухте. Они шли, а у ног их, как на цепях, качался и тихонько скрипел океан.
Ворчал прибой, катаясь по твердому песку, журчал на гравии, ворочался меж высоких и низких скал.
И, шагая вдоль границы прибоя, Ти-Суеви думал о том, что теперь, пожалуй, он не станет разводить в Тазгоу арбузы, если Натке и без них здесь жить хорошо.