Штопор

— Лидер выходит на атакующую позицию! — оповестил комм голосом энсина.

И все же Хикэри осталась на месте, хоть и следовало поспешить. Костяной веер выпорхнул откуда-то из невидимых складок летного комбинезона, раскрылся со щелчком, а после нэко все же обернулась и в лучших традициях придворных кокеток стрельнула глазками сперва в Ки, а потом и в Дэша.

Молчаливого призыва было достаточно, чтобы оба сделали синхронный шаг вперед, словно завороженные. Рядом усмехнулся Хошисим, но им не было дела до чужой иронии, пусть и с теплыми нотками. Да, их заманивали в сети, но кто они такие, чтобы сопротивляться своей тсани, особенно когда она решила отплатить им за их же игры на грани? Месть — это святое, даже если мстят тебе.

Кэру поднялась на борт «яйца» неспеша, медленным шагом, словно давая время передумать, но кому это было нужно? Оба полукровки двинулись за ней как привязанные, не отрывая взгляда от… допустим, спины.

Хошисим смог выдохнуть только когда за всеми троими закрылась переборка. Пусть наэлектризованная атмосфера его напрямую не касалась, но он не мог не ощутить мощных колебаний в потоках силы. Готовилось нечто… занимательное.

— Теперь дело за вами.

В крохотном помещении возле резервуара с Чи Хикэри отложила веер. Подняла взгляд на Акио и медленно облизнула губы. Другого приглашения ему не было нужно. Шаг, и он стоит вплотную к той, что уже давно заняла все его мысли. Дэш приглашения не дождался, но ему оно и не требовалось. Молниеносно оказавшись за спиной девушки, он без всяких церемоний положил руки ей на талию, а потом нетерпеливо скользнул вверх.

Дыхание прервалось у всех троих.

Наглые, но такие чуткие пальцы подцепили крепления у горла и один за одним раскрыли, до самого низа. Ки наблюдал за происходящим словно отстраненно, но то была обманчивая сдержанность. Стоило показаться оголенному пупку, как от ступора ничего не осталось. Мига хватило, чтобы он впился в губы нареченной, пока Тень, не теряя времени избавлял ее от костюма, не упуская случая приласкать попадающие под руки части тела любимой.

Пусть тела и прерывающиеся дыхание говорили за себя, все же Акио хотелось услышать и слова:

— Ты уверена?

Вопрос был во многом лишен смысла, но нэко прекрасно поняла его подоплеку. Томно, совсем не как обычно улыбнулась, глядя ему прямо в глаза:

— Я говорю тебе да, мой танале, — в сторону Третьего Принца.

— Я говорю тебе да, моя танале. — незамедлительный ответ.

— Я говорю тебе да, мой танале, — в сторону Тени.

— Я говорю тебе да, моя танале, — чуть поспешно, словно боясь, что она передумает.

Нет, она не передумает. Да, ею движут чувства, она изнывает, по их рукам и губам, они добились своего, соблазнили ее, доказали, что удовольствие не только можно, но и нужно множить на троих.

Ты мне снишься каждую ночь.

Так воплоти свои сны.

Твои глаза преследуют меня.

Я принадлежу тебе.

Ты владеешь мной.

Неважно, кто и что именно думал, их мысли сливались воедино, тела срастались, души переплетались в одно целое. Больше не было Ки, Кэру и Дэша, было одно живущее сущее, чье сердце билось в ровном, размеренном ритме.

Чьи крылья застилали полнеба.

Эпилог 1

В Павильоне Ниспадающей Воды по стенам все также бежали разноцветные струи рукотворных водопадов, рождая множественные блики на полу, да на голубой с жемчужными узорами чаофу. Император все также смотрел на Личный Сад, вроде как любуясь пестрыми бабочками, порхающими с одного цветка на другой. И другими бабочками, ядовитыми, что все также интриговали, лишь бы урвать хоть кусочек призрачной власти.

— И даже сейчас ты ничего не изменишь, мой Император? — вопрос Серафима совсем не был неожиданностью.

— Зачем? Им хватает потрясений.

— И то верно.

Как теперь выстраивать иерархию, если с Семенем Хаоса может родиться любой, даже лишенец-полукровка? Как теперь быть с «древней кровью», «традициями, хранящими Империю» и прочим устаревшим хламом? Можно, конечно, устроить революцию, перевернуть все с ног на голову и да, даже разогнать весь дивный цветник, благо он давно наскучил Вечному, но что с того? На самом деле проблема вовсе не в Консорте, ее амбициях и тех правилах, что она установила во Дворце. Дело не в замшелых традициях, что давно утратили свой смысл. Сломать все это не так сложно, ломать всегда просто, но что делать дальше? Как строить новую Империю?

И, самый главный вопрос, кому?

— Что будешь делать с Акио? Он станет Наследным принцем? — Хошисим украдкой взглянул на Императора, пытаясь угадать выражение лица под маской.

— Естественно, этой участи ему не избежать, как бы он не старался, — Двуликий ответил спокойно, даже немного лениво.

— Теперь, думаешь, созрел?

— Близок к этому, — старый Мастер подумал было, что большего от Вечного не дождется, но, тот все же продолжил: — Любовь женщины может или уничтожить или возвысить мужчину.

Прописная истина, с которой даже не хочется спорить. Даже тому, кто никогда и не знал любви женщины. Может быть, именно поэтому его жизнь была довольно… пресной. Великой и пресной, вот уж воистину парадокс.

— Ему повезло, — констатировал Серафим.

— Несомненно.

— А тебе?

Провокационный вопрос, но Вечный только пожал плечами:

— Мне повезло множество раз.

— Его мать?

— Нет, Америлл меня не любит. Уважает, почитает, приклоняется даже, но не любит. Для этого слишком сильно боится.

— Поэтому остается Наложницей? Не думаешь, что пора ее возвысить?

— Пожалуй, — задумчиво кивнул Император. — Консорт третьего ранга будет самое то.

— Не боишься новых склок?

— Новых? Ничего нового в них нет, все та же возня по кругу. Пусть развлекаются…

— Пока ты единолично правишь.

— Пока я единолично правлю.

— И все же Акио будет Наследником.

Глава Ордена не спрашивал, он констатировал факт, и Император никак не стал его комментировать. Хошисим подождал несколько минут, но Вечный не планировал продолжить беседу, а обсудить было что.

— Мой Император, ты планируешь…? — договаривать крамольную мысль старый нэко все же побоялся.

— Отречение? — слово упало камнем. — Это было бы правильно.

И снова никакой конкретики, хотя, зная Вечного…

— Новый порядок, новая кровь, — прозвучало глухо из-под маски.

— Ничто не вечно.

И вот это было самой крамольной мыслью из всех возможных, но Двуликий не одернул Серафима, не издал ни звука. Только очень внимательный наблюдатель смог бы уловить едва обозначенный кивок.