Штучка
Шрифт:
— Красиво, — задумчиво заметила Танька, замерев у столика и разглядывая слегка футуристично закручивающиеся зеркальные башни. Егор остановился у нее за спиной, опустил ладони ей на живот, и от этого сразу по венам поползло тепло. Как же с ним было хорошо.
— Ты у меня гораздо красивее, солнышко, — заметил он, — был бы столик с видом на тебя, я бы именно такой и заказал.
— Тебе повезло, сегодня именно такой столик у тебя и будет, — фыркнула Танька.
— Отличные новости, — усмехнулся Егор, — обязательно скажу за это спасибо, в отзыве на ресторан.
— Маме моей спасибо надо говорить.
Танька шутила очень отважно и совершенно не задумываясь об особой изощренности шутки. Вообще-то она была очарована. По самое что
Васнецов как будто поставил себе за цель взять и свести своими романтичными выходками Таньке голову окончательно и бесповоротно. Вот и зачем бы ему все это было нужно? Зачем нужны были вот эти нежные прохладно-розовые розы, которых совершенно точно не было больше ни на одном столике.
Кормили тут тоже вкусно. Правда, от Егора пришлось отбиваться, потому что он норовил впихнуть в Таньку хоть что-то серьезнее десерта, а Танька не хотела. Только один десерт. Ну ладно — можно два, раз ты так настаиваешь Васнецов. И Танька хомячила свои десерты — и воздушную нежную Павлову, и мусс из трех видов шоколада, смотрела на Егора через столик и тихонько вздыхала. Это было свидание как из голливудского романтичного фильма, красивое по самое нельзя. Васнецов… Каким же разным он был, и жестким, и горячим, и заботливым — и вот таким, как сейчас, спокойным, глядящим на Таньку взглядом, в котором ей мерещилась тихая нежность.
— Честно говоря, сейчас себя чувствую как сопливый мальчишка, — тепло произнес Егор, в какой-то момент времени нашаривая Танькину ладонь на столе, — настолько не хочется тебя тут оставлять одну, что даже пытался отбрехаться от этой поездки. Правда, не вышло, увы.
— Ну, я никуда не денусь, — Танька улыбнулась, — буду тебя ждать и ужасно скучать, правда.
Егор улыбался. Мягко. Непривычно. Пробирающе. Желание усесться ему на колени и поластиться никуда не исчезло, лишь только усилилось, вот только леди так себя не вели. Пришлось страдать и обходиться лишь только соприкосновением рук. Впрочем, ладно, даже переплетаться пальцами с Егором было восхитительно, душа медленно оплавлялась от этого удовольствия.
— Знаешь зачем я тебя сюда позвал? — тон у Егора был вкрадчивый. А у Таньки в голове была блаженная пустота и в загадки вопреки себе играть не хотелось.
— Чтобы меня откормить? — хихикнула она, выдвигая самый дурацкий вариант ответа из всех ей пришедших в голову.
— Откормишь тебя, как же, — фыркнул Егор, — будто я не знаю, что ты уже вовсю востришь лыжи таки вернуться к йоге до выписки.
— А ты не подслушивай мои разговоры со Светкой, — ухмыльнулась Танька, — и вообще, в твоих интересах, чтобы меня не разнесло, разве нет?
— Знаешь, в моих интересах, чтобы ты не скакала вперед паровоза, — спокойно улыбнулся Егор, — но мы, знаешь ли, отвлеклись.
Танька удивленно подняла брови.
— Мне было очень важно сделать это до командировки, — произнес Егор, глядя на Таньку сложночитаемым взглядом, затем протянул вперед ранее убранную в карман руку и опустил ее рядом с их переплетенными ладонями. Этот жест явно имел смысл, поэтому Танька опустила глаза, пытаясь понять, что он прячет под ладонью. И внезапно до нее начало доходить, что она увидит, когда Егор уберет руку. Сразу стало ясно, к чему цветы, к чему этот ужин…
— Тань, ты выйдешь за меня?
Ответ
— Нет.
Вот скажем честно, Егор такого ответа не ожидал. Он видел Татьянины огромные удивленные глазищи, он спокойно выждал все то время, что она провела, спрятав лицо в ладонях. Ну понятно, что было неожиданно. Кто же спорил. Но он, в общем-то, и так выждал три недели, давая Тане отойти от ссоры, чтобы решение не было принято под влиянием эмоций. Ведь мириться он к ней ехал уже с этой вот синей бархатной коробочкой в бардачке. Сам от себя охренел, когда, зацепив взглядом по дороге
ювелирку, заложил нехилую петлю, чтобы перестроиться и к ней вывернуть. И ведь стоял же у витрины, смотрел на кольца, охреневал от собственной поспешности, но… Но все равно купил. Осознав Танино к себе отношение, отказаться от этой идеи оказалось нереально. Егор сам себя чувствовал обкуренным — весь сегодняшний день, когда разрываясь между делами и университетом подтверждал бронь для столика и бронь для номера в гостинице, выбранной так, чтобы успеть из нее в аэропорт не больше, чем за час. Даже у ректора отпросился. Причем, даже сознавшись вслух, нахрена отпрашивается. Филимонов-старший посмотрел на Егора как на придурка, закатил глаза, но отговаривать не стал. Видимо, решил, что с влюбленными идиотами среднего предкризисного возраста спорить бессмысленно. И вот она — феерия этого вечера…— Нет.
И что это? Ну сейчас-то не спишешь на сотрясение. Состояние-то у нее нормализовалось. Нормализовалось же?
— Тань, — Егор не сразу даже нашел, что сказать, просто глянул в Танино лицо и понял, что у девушки дрожат губы, и только после этого смог выдохнуть и попытался улыбнуться, — неправильный ответ, Локалова, давай на пересдачу прямо сейчас.
Татьяна выцветала на глазах и, судя по кривящимся губам, вовсю пыталась сдержать в себе слезы. Господи, да что за цирк она устраивала? Ну ведь хотела же с ним остаться, хотела! Что за идиотское сопротивление? Во стольком уступала, а в этом — нет?
— Я не шучу, — это Татьяна выдохнула едва слышно, — Егор, прости, но я не выйду за тебя. Я еще не готова.
Таня попыталась вытянуть свою руку из ладони Егора, но он сжал пальцы крепче, не давая ей это сделать. Не готова? Речь о тех ее словах про «пять лет»? Неужели она на них продолжает стоять? Даже он уже давно про них позабыл, даже он уже думал об этих отношениях только как о серьезных, и никак иначе. Неужели она этого не ощущала? Неужели для нее он столь мало значил, чтобы она прекратила следовать своим глупым убеждениям? Ладно, ее волнение понятно. Все-таки понятно. В конце концов, ее подход был лучше, чем у тех дурочек, что рожали ребенка уже на втором курсе универа. Лучше же, Егор Васильевич, ты же правда так думаешь?
— Тань, не нужны пять лет, чтобы понять, с кем ты хочешь и можешь провести свою жизнь, — Егор говорил это с максимально возможной нежностью, пытаясь взять Татьяну именно ею. Ну правда, чем еще можно пронять вдруг вставшую на дыбы девицу. Ей ведь хотелось наверняка ощутить, что она ему важна, в этом он был уверен.
— Ты с женой тоже так думал? — Таня остро глянула на него из-под ресниц, будто пытаясь возразить. Напомнить о негативном опыте. Возможно, она считала, что ошибкой Егора, сделанной «по дурости», она могла сейчас козырнуть. Хотя нет — не могла. За Людой Егор ухаживал сам. Сам ее завоевывал, сам покорял. Был глубоко и очертя влюблен, не замечал никаких недостатков. В этом плане чувство к Татьяне было лишено иллюзий. Оно было честным. Ну по большей своей части. Хотя Татьяну с Людой нельзя было сравнивать принципиально. Даже сейчас, когда Таня нещадно тупила. Так. Ладно, если говорить с большей толерантностью — нещадно сомневалась.
— Тань, что и как у меня было с бывшей женой — неважно, — терпеливо заметил Егор, — она — мое прошлое. Ты — мое будущее. Я хочу тебя в нем видеть.
Это должно было сработать. В конце концов, Егор по себе знал, как необходимо подчеркивать, что ты в партнере действительно нуждаешься. И ему действительно нужна была Таня. Только она, в общем-то, и за эти свои слова Егор был готов ответить, если бы даже кто-то и захотел спросить.
— Нет, — Таню начало трясти. Будто ее раздирали чертовы противоречия. Ведь понимала, чем чреват ее ответ. Она понимала, что именно сейчас Егор с ней и порвет, если она продолжит стоять на своем. Эта сюрреалистичная картинка вымораживала по самое не могу. И Егор поневоле уже сам начал напрягаться. Потому что нихрена не понимал. И желание давать ей возможность одуматься — оно иссякало. Нет, он не собирался от нее отказываться, но спускать это ее упрямство безнаказанно, списав на неожиданную ситуацию, хотелось все меньше.